Хроники московских некромантов

– То есть, – прокашлялся чиновник, – они сами… оттуда?

– Сами, – заверил Олег. – Запомните на будущее: когда умирает некромант, тело отправляется в крематорий и никуда больше. Этого уже можно зарыть обратно – больше не восстанет.

– А это-то кто убирать будет?! – возопил батюшка, указывая на инсталляцию из мертвых тел.

– Не поверю, что в районе нет ни одной ритуальной службы, – холодно ответил Арзамасов. – Организация захоронений, уж извините, не наша забота. Наше дело – чтобы, как вы выразились, «это» не распространилось по всему поселку и дальше.

Мы со своей задачей справились…

– И теперь вам лучше бы уехать, – перебил Проскурин. – Старлей, у меня документы в администрации остались. Давай с тобой туда пройдем, я тебе объясню, что было и как это оформлять.

– Дельная мысль. – Олег кивком велел детям идти вперед. – Андрей Петрович?

Чиновник молча полез в пиджак за конвертом. Пересчитывать некромант не стал: его, в отличие от дочери, давно уже не пытались обманывать с оплатой.

– Благодарю. Капитан, – Арзамасов протянул руку, – хорошо поработали. Спасибо.

– Вам спасибо. Еще раз извините за встречу.

– Ерунда. Береги себя.

– А ты никогда про лича не рассказывал, – уже в дороге сказала Надя. – Это давно было?

– Давно, – Олег откинулся на спинку сиденья, – в Афгане. Услышал, что ищут одаренного на зачистку, ну и решил подзаработать. Дурак был… Меня встретил лич и три десятка мертвых душманов, у которых он при жизни сидел в плену.

– И как ты их…

– Кое-как.

В мирных условиях даже я бы не полез на них в одиночку. Но на войне было много силы, я тебе уже рассказывал. И по мозгам она била хуже водки, – добавил он. Снял четки, показал: – Это того лича. Забрал на память.

На некоторое время в салоне повисло молчание. Потом Дима глухо спросил:

– Нахр… зачем люди это вообще с собой делают? Смысл ходячим трупом становиться?

– Понимаешь, сын, – Алина подалась вперед, облокотилась на спинки кресел, – для нас, например, энергия – это инструмент, которым мы пользуемся в работе.

Но находятся те, для кого она становится самоцелью, им ее хочется больше и больше. Считается, что если после смерти задержаться в теле, то силу добывать станет в разы легче, да и делать с ней можно будет, что пожелаешь, не вредя себе. Или можно позже присвоить чужое тело, потом другое – и жить хоть вечно.

– А смысл? – вскинула бровь дочь.

– Наверное, люди боятся того, что ждет за гранью, – ответил Олег.