Убийство в имении Отрада

Пытались перекупить, куда там, даже и не подумал торговаться! Хорош конь, слов нет, а дурную привычку завел – повадился глодать кормушку и стенки у стойла… Не отучил, Прохор?

Молодой симпатичный конюх с длинными светлыми волосами и тонкими усиками, встретивший хозяина и его гостя у входа в конюшню, выпалил:

– Никак нет, ваше высокоблагородие! И старший конюх, и я что только не делали, упрямится и все тут. Из денника в стойло перевели, не помогает. Прогуливаю его, как положено, а он все за свое.

– От безделья это, как Бог свят! Конь создан для движения, вот и мается.

Увеличить время прогулки, ясно?

– Так точно!

Пошли по конюшне дальше. Прохор шагал впереди и называл клички лошадей – Агат, Адмирал, Азов, Лорд, Вольный, Азартная, Амбиция, Марго.

– Как твой заводик в Подмосковье, Евстигней Харитоныч? – обратился Извольский к штабс-ротмистру. – Не переведешь в Харитоновку?

– Сыну оставил. Пусть занимается.

– А я страсть как люблю это дело… А вот и Ворожея… О, ценная кобылка! Орловской породы.

Такой здоровый приплод принесла в прошлом годе… Что такое? Опять топчется, что б ей пусто было! Никак не могу отучить ее от «медвежьего шатания». Переступает в деннике с ноги на ногу, как проклятая! Ведь это изнуряет, истощает ее, дуреху… Прохор, сажал ли к ней овцу, как я приказывал?

– Cажал. Поначалу присмирела, все на овцу таращилась. Потом опять взялась качаться как маятник.

– Привыкла к овце, чертова ослица!.. Посади к ней собаку или гусака!

– Будет исполнено!

Извольский задержал взгляд на слуге.

– Прохор, в честь дня ангела хозяйки водку слугам поднесут. Похоже, выпьешь?

– Самую малость.

– Смотри, не переусердствуй! Не забывай про свою болезнь.

Извольский повернулся к спутнику и шепнул ему на ухо:

– Сердце у конюха пошаливает. Месяцами в рот горькую не берет, а потом вдруг и поддаст, да как следует.

Подошли к деннику, в котором находилась рослая гнедая кобыла с белой звездочкой во лбу.

– А это Ласточка. На ней я обычно прогуливаюсь и езжу в Петродар.

В прошлом году ее у меня увели. Прямо от здания городнического правления. Да, было дело. Оставил лошадь у коновязи, увиделся с городничим, выхожу, а ее и след простыл! Ох, и расстроило меня это. Слава Богу, горевал я недолго. В тот же день Ласточку обнаружил штабс-капитан Коренев. Едет он на коляске по Воронежской и видит, как двое горожан, озираясь, заводят на двор гнедую со звездой во лбу. Э-э, думает, дело нечисто.