Убийство в имении Отрада

Об ухажере Матякиной сказала несколько слов Щеглова, его родная сестра. Отставной пехотинец, вдовец по пятому году, в прошлом был крепким выпивохой. Как-то в пьяном виде едва не проиграл в споре свое имение в Самовце. Удача, что ему на жизненном пути повстречалась такая женщина, как Матякина. Она оказывает на него благотворное влияние, и Потулов только иногда позволяет себе «дербалызнуть». Правда, так, что у бедной Лидии Ивановны опускаются руки.

Про вдовую капитаншу Плахово сказано было лишь то, что она, потеряв мужа, живет с приживалками в своем имении и ждет не дождется отставки единственного сына, служащего в гусарах в Санкт-Петербурге.

Вдовушки перебрали всех взрослых семейных дворян. Остались лишь юноши да девицы. Корнеты Антон Горелов и Эраст Кузовлев на дальнем конце стола старались во всю, чтобы очаровать дочку подпоручицы Щегловой. Первый был высоким голубоглазым блондином, второго отличали темно-карие глаза, каштановые, с залысинами, волосы и высокие скулы. По прихоти судьбы оба прибыли из своих полков в отпуск для раздела имущества после смерти отцов.

Поручик Семен Парфенович Кузовлев скончался в возрасте сорока пяти лет в результате несчастного случая – охотясь на зайцев, выскочил из седла и головой ударился о камень. Андрей Саввич Горелов умер тихо, в своей постели. Просто заснул и не проснулся. Ему было слегка за пятьдесят.

Хитрово-Квашнин, узнав подробности ухода из жизни названных дворян, перекрестился и сказал:

– Царствие им небесное!

Наблюдая за молодежью, он отметил, что дочка Доможировой Татьяна, точная копия матери, за столом тайком любовалась Кузовлевым.

Старшая из девиц Извольских, Аглая, отдавала явное предпочтение смуглому уроженцу Франции, сидевшему возле Горелова. Младшая, Анастасия, была еще столь юна и непосредственна, что открыто посматривала на молодых людей и без боязни вступала с ними в разговоры.

– Что говорить про молоденьких отставных гусаров и иностранца? – заметила Доможирова. – Женихи, да и весь сказ!

Хитрово-Квашнин слышал, как француз на полном серьезе говорил петродарскому купцу:

– Деревья болеть, как люди.

Плохо жара и мороз, плохо вредитель, плохо трутовик. Дупло интересно для нас, для дерева это не есть хорошо.

О вдовцах, купце Ларине и коллежском регистраторе Яковлеве также сказано было немного. Первому дворянки приклеили эпитеты толстосума и воротилы, а затянутого в тесный сюртук служащего уездного суда охарактеризовали как самого продувного крючкотвора среди местных подъячих.