Под спудом тайны

– Замечательная вещь, не правда ли? Что-то пастушье, пасторальное слышится в мягком и густом звучании. Оно извлекается, благодаря длинному корпусу английского рожка… А вот здесь сигары, доставляют их мне из Москвы, из Английского клуба!

На секретере лежало несколько бумажных коробок с красочными изображениями. Вельяминов открыл одну из них с названием «Кабаньяс и Карвахаль, взял сигару и поднес ее к носу.

– What a fragrance! Какой аромат!.. Просто чудо!

– Можно взглянуть на сигары? – произнес Зацепин, позабывший про свои подозрения к хозяину имения.

 – Так и хочется понюхать их!

– Пожалуйста, берите в руки!.. Каково?.. Это ж восторг, умиление!..

– Довольно томить наших гостей, дорогой, – вмешалась Анфия Саввишна, коснувшись руки супруга. – Они устали с дороги, им надо освежиться. Пройдем в диванную, господа.

Усадив гостей в просторной комнате на заваленные подушками диваны, сами хозяева опустились на стулья с высокими резными спинками. В комнату вошли два лакея с подносами.

Кто-то из дворян протянул руку к стакану с узваром, кто-то к кружке с ледяным квасом, штабс-ротмистр и штаб-лекарь с удовольствием испили прохладного лимонада. Когда все удовлетворили жажду и немного поговорили о ничего не значащих вещях, в диванную вошел слуга в безупречной сиреневой ливрее и провозгласил сакраментальное:

– Кушать подано!

– На выход, господа, на выход! – оживился Вельяминов, потирая руки. – Ручаюсь, вид пищи на свежем воздухе разожжет аппетит у каждого!

– Только не у Иванова, – ухмыльнулся Зацепин, кивая на старшего заседателя.

Маявшийся с похмелья поручик нахмурился и бросил на него взгляд исподлобья.

– Помолчал бы, ерник!

Грузно поднявшись с дивана, штаб-лекарь оправил свой чистенький мундир и, многозначительно подняв указательный палец, изрек:

– Еда, даже самая незамысловатая, всегда вкусней вне стен дома. И тому есть объяснение…

– Да что там объяснять, Осип Петрович? На воздухе и краюха черствого хлеба с чаем настоящее лакомство! – махнул рукой секретарь Соболевский, встав на ноги.

– Мой аппетит, увы, возбудить будет крайне сложно, – вздохнула хозяйка, беря под руку супруга. – Кончина учителя танцев была так внезапна, так необъяснима, что мне посейчас не до еды и не до лакомств… Извините, господа, все к вилкам да ложкам, а я о своем, о грустном.

Большой стол был накрыт в ближней части парка за господским домом, где росли липы.