В тени томагавка, или Русские в Новом Свете

– Уиннипесоки и оссипи! – проговорил тот. – Из конфедерации пеннакуков.

Индейцы на берегу с подозрением взирали на проплывавших мимо путешественников, держа луки со стрелами наготове. Когда Дикий Гусь и Гарпун приветственно взмахнули руками, пеннакуки ответили тем же, но по-прежнему оставались настороже.

– Я слышал, пеннакуки живут в Канаде и лишь некоторые из них ставят вигвамы в верховьях Мерримака и в Белых горах, – проговорил Егор.

– Так и есть, – подтвердил Рысь. – А эта группа разбила здесь временный лагерь.

Путешественники продолжили путь. Теперь они старались постоянно держаться середины реки, и двигали веслами едва-едва, почти не слышно. Страх попасться на глаза военному отряду ирокезов был велик. Многое, если не все, зависело от предельной осторожности.

Рысь первым заметил признак близкого присутствия врага – кожаный шнурок с прикрепленным пухом и перышками, плывший по течению. Подцепив находку веслом, негасег впился в нее глазами.

– Кай-ай! – с отвращение проговорил он. – Перьевое ожерелье мохавков!

Егор, удерживая каноэ на месте легкими гребками, почувствовал, что покрывается испариной. Рокамек с вевеноком озабоченно переглянулись.

– Мохавки впереди, – сказал Рысь. – Это также верно, как Себастикук впадает в Кеннебек.

Сбросив с весла развязавшийся с ирокезской шеи шнурок, он сначала посмотрел на Егора, потом на индейцев.

– Что будем делать?

– Надо подумать, – сказал Гарпун.

– Двигаться дальше опасно, – проговорил Дикий Гусь.

– Мы так и сделаем, – согласился негасег.

Загнав каноэ в гущу тростника, путники застыли в молчании. Все, что они могли делать, это слушать. Яркий диск майского солнца клонился к закату. В вечерней тишине плескалась мелкая рыбешка, квакали лягушки, ныряли утки. Поодаль стрекотала сорока.

Китче Пишу пошевелился и втянул носом воздух. Потом еще раз. Егор подался вперед и в сторону, вопросительно глядя на его точеный профиль.

– Горит костер, – проговорил Рысь. – Выше по течению.

Послышался звук, заставивший всю компанию вздрогнуть.

– Что это? – прошептал Егор.

Негасег молчал до тех пор, пока звук не повторился.

– Бьют рыбу копьями, – объяснил он.

«Кто мог рыбачить там, – подумал Егор. – Мохавки?.. Или какая-нибудь кочевая семья абенаков?.. Может, тот шнурок был собственностью норриджевока, хранившийся у него в память о победе над ирокезом».