В тени томагавка, или Русские в Новом Свете

Тот, кому они принадлежали, был рядом. Егор успел лишь слегка приподнять свой мушкет, когда тупой конец боевой палицы ирокеза угодил ему в голову.

ГЛАВА 7

Егор пришел в себя, когда пропахший медвежьим жиром и табаком воин тащил его за шиворот по подлеску.

– Я сам пойду, – прокряхтел он, пытаясь встать на ноги. – Пусти!

Мохавк остановился, выпрямил пленника и осмотрел его.

– Ты кто? – спросил он на плохом английском.

Егор открыл было рот, но промолчал. Что ответить ирокезу?.

. Я не англичанин и уж точно не француз… Я славянин, русский. Да, русский, живущий на американской земле, принадлежащей британской короне.

– Я русский американец из городка Уэллс! – гордо произнес он.

По лицу ирокеза нельзя было догадаться, понравился ли ему этот ответ. Развернув Егора и толкнув в спину, он повел его дальше. Спустя некоторое время они вышли на небольшую поляну. У костра сидели три индейца и жарили рыбу, нанизанную на острые палки. Егору сразу бросилось в глаза, что все они были опытными бойцами.

Меченый, который выследил его, скорее всего, считался у них главным.

Китче Пишу был привязан к стволу березы, высившейся в нескольких футах от костра.

«И с таких головорезов он рассчитывал снять скальпы!» – подумал русский.

– Прости, Аланкса, – сказал негасег с печалью в голосе. – Я виноват во всем.

Егор растерянно поглядел на него.

– Надо было оставаться в лодках, – продолжал Рысь. – А теперь нас ждут пытки… Но сын Утренней Зари не закричит и не запросит пощады!

Меченый, положив оружие Егора на землю, привязал его с помощью кожаного ремня к стволу березы и присоединился к товарищам у костра.

Индейцы завязали живую беседу, и казалось, перестали обращать на пленников внимание.

Беззащитных бедолаг нещадно донимала мошкара, томила жажда, тугие ремни огнем жгли кожу. Егору очень хотелось пить, но жить – еще больше. Он снова и снова посматривал на ирокезов, надеясь отыскать в выражениях их лиц хотя бы проблеск дружелюбия.

Нет! Все они готовы были в любой момент применить нож или боевую палицу. В какой-то миг Егору показалось, что Меченый посмотрел на него как-то по-особенному. Неужели сжалился?.. Или просто выбирает вид пыток?

– Китче Пишу! – громко прошептал он, – скажи, все ли они мохавки?

– Два мохавка, два сенеки.

«От последних нечего ждать пощады», – нахмурился русский.