Чёрная королева. Третье дело

Нотариус, уже не слишком молодая женщина с каким-то невообразимым начёсом на голове и толстой золотой цепочкой на шее, встретила их сидя за столом, рядом с которым расположились два кресла, уже изрядно потёртых, но обитых натуральной кожей, выкрашенной в тёмно-зелёный цвет.

– Здравствуйте, присаживайтесь пожалуйста, – голос нотариуса оказался неожиданно тонким, никак не соответствующим солидным габаритам последней. – Вы принесли паспорта?

– Мам, ты захватила паспорт?

– Не беспокойся, я не первый раз посещаю подобные заведения.

Вот, возьми, – и она достала из сумочки паспорт в строгой чёрной обложке.

Нотариус внимательно изучила паспорта и с удовлетворённой миной положила их на стол один на другой. Затем достала из сейфа конверт, извлекла из него завещание и внимательно посмотрела на Вадима.

– Вы не возражаете, если я пропущу вводную часть, и мы приступим сразу к сути?

– Мы будем вам за это очень признательны. Не терпится узнать, какими сокровищами мы теперь обладаем, – с улыбкой проговорил Вадим.

– Вы тоже не возражаете? – нотариус посмотрела на Тамару Петровну.

– Нет, не возражаю, – Тамара Петровна повела плечом.

– Ну что ж, тогда приступим.

Из прочитанного следовало, что Анжела Петровна завещала свою двухкомнатную квартиру благотворительному фонду «Жизнь», зарегистрированному в городе Мурманск по адресу: улица Мичурина дом З, корпус два, которые за это, должны были достойно её похоронить и установить памятник, который она выбрала для себя сама.

Вадиму достался домик в деревне Лопатино, которая расположилась не далеко от города, не больше пятнадцати километров. Очень достойный подарок получила Тамара Петровна:

– Тамаре Петровне Немировой, завещаю свой фотопортрет. Прошу вручить его при оглашении завещания, – монотонно бубнила нотариус. Повернувшись к сейфу, она там слегка пошерудила и извлекла из него небольшой свёрток, который и вручила наследнице в собственные руки.

Наступила заинтересованная тишина, Вадим и нотариус поглядывали на Тамару Петровну. Та хмыкнула и начала медленно разворачивать обёрточную бумагу. Когда фотография в рамке предстала на всеобщее обозрение, Вадим, отвернувшись, прикрыл улыбку рукой. Нотариус, по всей видимости, и не такое видала – на её лице ничего не отразилось.

– Анжелка в своём репертуаре. Жаль, что она меня так и не простила.