Эффект Домино

Судья назначил гражданину Вакулину наказание по ст. 264 п.4. Дали десять лет общего режима за отягчающие обстоятельства. Алкогольного опьянения экспертиза не показала. Но Павел оставил место ДТП…

В зале суда на вопросы он отвечал односложно, опустив голову. Глаз не поднимал. От последнего слова отказался. Возможное примирение сторон не состоялось.

Муж погибшей был безутешен и только твердил: убийца, сбежал, ребенок без матери, как жить? Двоюродный брат отца Павла, генерал, из органов, помог деньгами с адвокатом.

В общем, Паша сел. Надолго. Жизнь в одно мгновение изменилась. Раньше он и не думал, что фатальная случайность значит в судьбе людей много больше, чем кажется. На неведомых весах секунда легко перетягивает десятки лет. И оставляет нас в недоумении: за что? Как это могло случиться? Почему именно со мной?

Все эти мысли крутились у Павла в голове все последующие годы, без внятного ответа. Он не знал за собой особых грехов.

Да, испугался тогда. Сбежал. Но неизбежное уже случилось ведь. Он стал убийцей. Пусть невольным. Но стал же. Молился, благодарил, что еще «повезло». «Господи, спасибо тебе, что ребенок остался жив. Тогда бы сразу лучше удавиться».

Дни наступившего года Паша зачеркивал в календаре с особым чувством. Два месяца минуло с того вечера, когда он вспоминал последний день счастливой жизни. И надеялся, что она вот-вот вернется. За ударный труд и примерное поведение Павлу светило УДО.

Природный трудяга, Вакулин брался за любое дело на зоне одной из Казанский ИТК, расположенной рядом с берегом Волги. Имел постоянное место в цехе по производству пластиковых окон. Но когда случались перебои с комплектующими, он сам вызывался на хозработы. Вот и сейчас выдалась возможность помахать метлой и лопатой.

Зима «двадцать-двадцать» выдалась удивительно теплой. Говорят, такие бывают раз в сто лет. Лишь в феврале неожиданно выпал снег.

Через клочья облаков радостно сияло солнце. Круглую макушку краснокирпичной водонапорной башни покрывала ослепительно белая шапка. Такие же, но поменьше размером и угловатые, венчали крыши зеленых караульных вышек.

Лопата сноровисто мелькала в ловких руках. Павел расчищал сначала узкие проходы вдоль локалок. А потом, прямо через сугробы по пояс, уводил траншеи к главной аллее колонии.