Вестовые Хаоса: Игра герцога

Ульяна поддержала младшую, и выдержать бабский гомон он не смог.

Потому, насупившись, запряг утром Уголька, и уехал.

Он не поднимал бровей, хмурился, и потому даже не заметил, как доехал до перекрёстка. Конь проехал его мимолётом, и потому, когда Пётр огляделся, так и не понял – а была ли трактирная вывеска на старом здании? Вроде бы как и нет… Неужели ему вчерашнее только померещилось? Тогда откуда эта странная монета? Что за чертовщина кругом? Он хотел было уже развернуть коня, чтобы проверить – так есть ли треклятая вывеска, как впереди запестрела фигура.

Снова какой-то нездешний, подумал Пётр, совсем уж в странном одеянии – похож на охотника времён царя гороха. Незнакомец помахал ему:

– Голубчик, милый, не торопись, мне тебя сами небеса послали! Слава Богу!

«Бога поминает, и то уж хорошо, – подумал Пётр. – А ну как я!»

И, подъехав к незнакомцу, он остановил лошадь, и трижды с молитвой перекрестился! Ничего не поменялось – незнакомец не исчез, не провалился под землю.

– Рад человеку богобоязненному, – ответил путник, улыбаясь. Пётр рассмотрел его ближе. Был путник молод, с рыжеватой бородой, в шубе и шапке с пушистым лисьим хвостом, который укрывал его шею, словно шарф. За плечами – длинный, украшенный узорами в виде танцующих зверей чехол. Должно быть, там хранилось изысканное зарубежной ручной работы ружьё, решил Пётр. Вновь в нём заиграло уважение в смеси с желанием угодить, поддакнуть.

Наверняка незнакомец богат.

Но то, что тот сказал, шокировало Петра. Лицо крестьянина от услышанного стало белее снега:

– Голубчик, то, что я встретил тебя на пути, большая удача! Я с самого утра хочу поймать извозчика, а человек я приезжий, недавно только прибыл на станцию. И мне много где нужно побывать! Но ни одного, представляешь, ни одного извозчика с утра! Говорят, все напуганы! Будто бы, как мне рассказал один нищий, которому я подал, дикие звери задрали некого «лихача» Матвея.

Прямо по дороге к городу! Будто бы ехал он, да так и запропал по пути. А нашли его: лучше и не видеть. А главное – не съеден! Растерзали беднягу, аж кожа сорвана. Да что это я, и тебя пугаю!.. Выручишь, братец, ой как надо! Я уж тебя отблагодарю, в обиде не останешься!

Пётр ничего не ответил. Он сидел, держась за вожжи, вспоминая вчерашний вечер, нагловатого «лихача», который угощал его и учил жизни.