Паутина. Падение и возрождение

Дальше всё, происходило как в волшебном мире, наполненном Любовью. Где-то там, в заоблачном волшебном мире. Виктор наслаждался ею, как будто с ним ничего подобного никогда не происходило. Впрочем, почему никогда, так оно и было, такого с Виктором действительно никогда не было.

Всё что происходило с ним, как будто проплывало в каком-то тумане, голова была поглощена только её телом, и ничего вокруг в это время не существовало

Мир сузился только для них двоих, и никого больше. То, взлетая к верху, они парили где-то в воздушных облаках любви.

Иногда у них как будто вырастали крылья и они, летали на этих крыльях любви, и никто, не мог заставить их спуститься вниз, чтобы хоть ненадолго, прервать этот полёт, полёт любви и песни, песни которую можно исполнить только при обоюдном желании.

– Вить, давай отдохнём хоть немного! – Уставшим, но довольным голосом попросила Зинаида.

Она, обессилившая и раскрасневшаяся вся, села на край дивана.

– Вот как, я теперь работать буду? – Ты подумал?

Виктор лежал рядом и молча поглаживал её довольное, расслабленное тело.

– Ты меня настолько расслабил! – Где ты так научился такому?

– Тебе понравилось, правда?

– Понравилось? – Да это было, что-то совсем уж необычное!

Виктор, глядя в её глаза, от услышанных слов, почувствовал новый прилив мужской силы.

Они продолжили. Продолжили, казалось бы, с ещё большим, жарким неугасающим желаньем. Инициатива любви, полностью перешла к фантазиям Зины.

Её руки, неустанно блуждали по телу Виктора, она то и дело шептала ему; – Заберу, заберу я тебя.

Что-то было пугающее в этих её словах, даже скорее не в словах, а в том, как она их шептала и уж, совершенно непонятному для Виктора смыслу.

До того эти слова были завораживающе сказаны, что Виктор, от этих слов и нежности её рук, постоянно куда то проваливался.

Всё плыло кругом. Где же они? Это же не подсобка!

И нет уже под ними того дивана. Господи! Да где же это я?

Виктор взглянул в её забытые, полуприкрытые, совсем позеленевшие, с ярко вспыхивающими искрами глаза, и не увидел в них ничего, кроме какого-то дикого огня, от которого уже нельзя было отступить, и который тебя затягивает всё дальше и дальше, своим диким желанием овладеть тобой полностью! Своей, не людской похотью!

Какие-то ведьмовские чары что ли, которые в это самое время готовы были разорвать, обескровить свою жертву! Куда-то утянуть, поглотить и погубить, в своём похотливом желании.