Паутина. Падение и возрождение

Ужасный грохот, одновременно с ярким разрезом молнии, прокатился по упавшему небу и внезапно всё вокруг стихло.

Сытая и помолодевшая ведьма, с распростёртыми руками встречала этих фурий, с улыбкой на своём бледном, мраморного цвета лице.

Она указала им на машину; – Идите, доделайте то, что нужно вам! Успокойте себя и насытьте тем, что там внутри! Успокойте утробу свою!

Она ликовала. Ликовала над своим успокоением и принесением жертвы тому, кому она служила эти долгие годы своей проклятой жизни.

Она знала, что они доделают то, что нужно и в его, уже проклятом, наполовину опустошённом теле не останется и следа протекающей совсем недавно крови.

Они насытятся этим бездыханным телом и будут ей благодарны за это.

Облепив машину, и цепляясь друг за друга своими полинявшими крыльями они, как будто только и ждали этого знака. Этих приказных слов от неё и с ужасными, непонятными криками, опережая друг друга, начали влезать в эту машину через открытые двери и опущенные стёкла.

Поднявшийся над поляной ветер и шум деревьев, не мог скрыть этих душераздирающих криков, доносящихся из открытой настежь машины.

Они облепили бездыханное тело Анатолия и с остервенением высасывали из него то, что осталось после Зины.

Из вен и артерий, из малейших капилляров, из всего тела, где совсем ещё недавно теплилась жизнь.

Оставив в одиночестве опустошённое тело, они вылезли из машины. В благодарном урчании, фурии начали свой торжественный танец, тут же на поляне, ликуя и кружась в своём торжественном танце над крышей автомобиля в котором лежало опустошённое тело Анатолия.

То, спускаясь на землю, то поднимаясь в воздух, они ликовали. Полная луна, своими мутно-жёлтыми лучами, пробивалась через их прозрачные очертания. Лёгкий шелест и дикий ужас, исходящий от этого танца мог свести с ума любого, кто, если бы по случайности, смог увидеть это торжество со стороны.

– А теперь летите, летите туда, откуда вы пришли! Больше, мне ваша помощь на сегодня не нужна!

Фурии, в закручиваемом по спирали уходящем танце, стали подниматься, отрываясь от земли к верху.

С благодарностью прощаясь с Зиной, они исчезли в пронизывающей желтизне лунного света.

Зина спустилась на землю и стояла возле машины с совершенно безразличным видом. Она смотрела на то, что было внутри.

Ни малейшего сожаления, ни каких-либо знаков разочарования на её, приобретающем естественный вид лице, не было.