Цианистый карлик

И тут оба одновременно увидели кровавую дорожку: рубиновые капли ярко отражались в свете фонаря. Дверь оказалась закрытой.

– Никого, – констатировал очевидное Савушкин. – Судя по каплям крови, упырь уволок девчонку с собой. Скорей всего, через эту же дверь они и вошли сюда…

– Естественно, ведь на той двери висел наружный замок, – заметил Кошкин.

По кровавым каплям Савушкин и Кошкин вернулись в первое подвальное помещение. Следы крови привели в самый угол.

В подвал спустился Белозеров.

– Ну что?

Савушкин почесал нос.

– Здесь он, видно, и прирезал девчонку. Серега, зови всех сюда! Дворников, понятых… Чертовщина какая-то, Дмитрич…

Кошкин кивнул, поднялся наверх, и через минуту в подвал спустилась целая делегация. Все были возбуждены от предвкушения перестрелки, погони за убийцей и сокровенной мечты лично поймать злодея. Но Кошкин всех разочаровал. Тем не менее тайна подвала оставалась неразгаданной, и все сгорали от любопытства.

Настя первой сбежала вниз по лестнице, за ней – величаво – теща.

Савушкин спросил Белозерова:

– Дмитрич, разреши, я начну.

Белозеров кивнул, зная, что, пока «горячо», лучшего спеца по допросам не сыщешь во всем Подмосковье.

Савушкин вплотную подошел к дворнику.

– Имя, фамилия…

– Абдул Носиржонов, – торопливо ответил дворник.

– А ваша? – спросил Савушкин женщину.

Дворник махнул рукой:

– Э-э, ей не нада! Это жина…

– Ну и будешь один расхлебывать! Рассказывай все по порядку.

– Какой порядок? – всплеснул руками дворник. – Девушку убили!

– Долго будешь пыль гнать? – перебил Савушкин.

– На мой двор всегда самый лучший порядок! – продолжал разглагольствовать Абдул. – Хочешь, грамоту покажу?

– Кошкин, выключи камеру! – тоном, не предвещающим ничего хорошего, приказал Савушкин. – Рекламная пауза. Сейчас будем «пиарить» дворника. Сам напросился.

– Потом отпиарим жену… – без эмоций добавил Кошкин.

– В хорошем смысле этого слова, – пояснил Савушкин.

– Эй, ты чего говоришь? – испугался дворник. – Меня пярь, жину не надо пярить!

– Ты на что милицию вызвал? – гробовым голосом, усугубленным подвальным эхом, вопросил Савушкин. – Ты мужик или нет? Или, как болонка, уже набздел от страха?

– Я мужчина! – Дворник гордо выпятил грудь.

– Кошкин, включай камеру!

Кошкин так же без эмоций исполнил приказание. Вспыхнул красный глаз видеосъемки.

– Да, значит, так, – кашлянув, начал Абдул.