Цианистый карлик

– Ты что натворил, басурманин? – Варвара в бессилии воздела руки к небу (следующему этажу). – Их в милицию надо было нести! Это наше алиби!

И у железной Вари от перенесенных стрессов выступили слезы.

– Не плачь, глупый женщина, – гордо выпятил живот Курбан. – Курбан купит тебе большой золотой цепочка!

– Лучше те верни, ирод! – простонала Варя.

– Гамно вопрос! – с лихостью джигита пообещал Курбан.

Неприятный сюрприз ждал в этот затянувшийся вечер и сценариста Грош-Ценаева. Как обычно, войдя в подъезд, он открыл ключиком почтовый ящик.

Среди газет он обнаружил конверт из плотной бумаги с надписью: «Сценаристу Петру Грош-Ценаеву». Петр оглянулся, попытался цивильно открыть его по склейке. Но не получилось, пакет был плотный, как из брезента. Петр попробовал надорвать его зубами – получилось, он тут же засунул туда руку, нащупал и выудил два звена цепочки. Он сразу все понял, фрагмент цепочки будто обжег ему руку. Грош-Ценаев лихорадочно сунул звенья обратно в конверт, оглянулся, ища затаившегося злодея. Потом выбежал на улицу, долго всматривался в темноту…

Курбан тем временем спустился на улицу, открыл дверь мусоросборочного отсека, благо он не закрывался. Теперь ему предстояло среди тонны всевозможного мусора найти злополучные звенья цепи. Он принялся разгребать мешки с помоями, из которых вываливались разбитые бутылки, склизкие остатки пищи. Курбан пожалел, что не взял рабочие перчатки, и сильно рисковал поранить руки. Но подыматься наверх – опять попасть под ураганный огонь Варькиного гнева.

Отплевываясь и ругаясь, он бормотал с ненавистью:

– Чтоб тебя на эту цепочку посадить и в собакиной конуре на всю жизнь поселить!

К счастью, он достаточно быстро нашел оба куска цепи и от радости даже запел:

– Вот они, вот они, на кой-чем намотаны!

Но счастье было недолгим: на голову Курбану обрушился поток жидких помоев и в довершение упал полиэтиленовый мешок с мусором, который лопнул и осыпал бедного искателя всевозможными объедками, огрызками, шелухой, рыбьими хвостами.

Курбан пулей выскочил наружу и, воздев к небу руки с кусками цепей, воскликнул с непередаваемым трагизмом:

– Будь проклят тот день, когда я пришел в этот поганый дом!

У прохожего, в этот момент входящего в подъезд, тут же возникла живая ассоциация с разорванными цепями.

– Свободу народам Африки!

Курбан дождался, пока жилец зайдет в лифт, а сам пешком поплелся по лестнице.

Войдя в квартиру, Курбан молча протянул кусочки цепи.