Гасильщик

Наверное, это что-то вроде ефрейтора.

Продуктовые магазинчики, лавки, киоски сияли, внутренняя иллюминация подсвечивала гадкие иностранные бутылки всех сортов. Толстые продавщицы лениво поджидали покупателей. Теперь они должны были стать моими друзьями…

Прошло время. Не годы, конечно, а дня три. Ночами я слонялся вокруг магазинов, распугивая своим угрюмым видом потенциальных воров. Рэкетнуть меня не пробовали, видно, все было давно улажено и приведено к общему согласию еще до меня. Отсыпался я днем вместе с профессором.

Он, добрая душа, помогал мне охранять, а я делился с ним куском хлеба. Иногда и ему удавалось подзаработать. Конкуренты уже не задевали его. Они боялись меня, потому что я, ко всему, занял более высокую социальную ступень.

Однажды после бессонной ночи я вновь отправился на чердак, где впервые ночевал вместе с профессором. Он пошел на заработки, а я завалился на свой матрас, который купил по дешевке. В отличие от моего товарища, я никак не мог свыкнуться с бомжеванием и твердо решил снять у какой-нибудь старушки уголок.

Но в эти планы жизнь внесла коррективы.

Меня грубо растолкали. Продрав глаза, я увидел двух сержантов милиции.

– Подъем! – рявкнули мне в ухо.

Я нехотя встал, подхватил сумку.

– Пошли с нами.

Во дворе меня усадили в машину с решеткой. Но прежде чем захлопнулась дверь, я увидел четырех негодяев. Они посасывали пиво из бутылок и откровенно ухмылялись.

Я все понял и почувствовал, что руки стали липкими, как в тот раз, когда я испачкал их чужой кровью.

Повязали!

В отделении меня обыскали, долго изучали украинский паспорт, просроченное удостоверение, сличали меня с фотографией. Дежурный офицер в чине капитана глянул на меня как на придурка:

– Не понимаю, ты капитан, а ночуешь как бич.

«Подбирается к основному вопросу», – подумал я и без энтузиазма начал повествование своей несчастной жизни:

– Меня уволили на Украине, приехал в Москву искать место.

Пока тянули, деньги кончились. Сейчас подзарабатываю, чтобы добраться к матери во Владивосток.

Капитан покачал головой, на его лбу отпечаталась характерная красная полоса от фуражки. Совсем недавно и у меня была такая отметина, поэтому я почувствовал симпатию к офицеру.

– Ну, вот как тебя отпустить? Грубо нарушаешь общественный порядок. Сдадим тебя в комендатуру, пусть разбираются.

– А мы к военным отношения не имеем! – гордо заявил я.