Потерянный взвод

Я вам покажу бакшиш!

Ковер, одеяла, подушки, ножи полетели в кучу.

– Козлов, проверить у всех карманы.

Шевченко подошел к Стеценко.

– А ну, выворачивай свои карманы.

– Ну, еще чего! – Прапорщик отступил на шаг, скрестил руки на груди. Под тельняшкой прорисовывались бугры мышц. – Не забывайся, командир, я тебе не солдат!

– Ну, ладно, – тихо сказал Шевченко. – Отложим разговор. Я тебе еще дробовик припомню.

– Ну уж, командир… Тут ты совсем не прав. – Он усмехнулся. – Я в Афгане почти четыре года.

Из них два года отпахал пулеметчиком в разведроте. Всякое видал. И не надо меня лечить.

Стеценко снял каску, вытер рукавом лицо и достал сигареты.

– Потом покуришь. Стань в строй.

Стеценко нехотя повиновался.

– Знаешь, как я в разведке воевал, товарищ капитан? О-о, мне звание присвоили. Персональное: косарь-пулеметчик!

– Поджигай! – хрипло скомандовал Шевченко. – Еще раз повторится – под трибунал! Хоть всю роту. Строем под трибунал!

Козлов кисло ухмыльнулся, достал зажигалку, стал подпаливать край одеяла.

Пламя приживалось медленно, будто и оно недоумевало: к чему уничтожать полезные вещи…

– Козлов! – Шевченко отвернулся от костра. – Пойдешь обследовать пещеру. Татарников слышал там какие-то голоса. С тобой пойдет Трушин. Ясно, Трушин? Чтоб это место тебе до гробовой доски снилось. И сапер. Где сапер?

– Ту-ут я, – послышалось из-за строя.

– Там заминировано.

Сапер неопределенно качнул головой, мол, разберемся.

– Щуп, кошка – все есть?

– Все-о, – недовольно протянул крепыш-сапер и демонстративно заскучал.

– Тогда вперед… – Шевченко устало опустился на камень. – Старшина, выставить наблюдателей.

На Сергея навалилось дремотное оцепенение. Сумбур захлестнувших событий казался наркотическим наваждением и ничем более. Но реальность доказывала обратное: под скалой лежали неподвижные тела отмучившихся. Бойцы держались поодаль от мертвецов, своих товарищей, и было в этой покинутости и отчужденности что-то глубоко несправедливое и неправильное.

«За полтора года у меня не было ни одного убитого», – горько подумал Шевченко.

Вдруг где-то под горой раздался крик. Шевченко вздрогнул и вскочил. Он прислушался, но рядом кто-то громко разговаривал. «Тихо», – прикрикнул он. Но расслышал лишь стрекот вертолетных моторов.

Появились взмыленные Козлов и сапер.

– Где Трушин? – предчувствуя недоброе, быстро спросил Шевченко.

– Разбился, – выдавил Козлов. Он тяжело дышал и смотрел под ноги.