Куплю чужое лицо

Так не лучше ли помереть в пасти акулы? Аборигены считают эту зубатую гадину чуть ли не священной…

Экзотики захотелось…

Уж лучше утихнуть в кустах…

Я не помню, сколько пролежал в прострации под пальмой. Нет, я не подводил итоги, и жизнь не прокручивалась в моей голове как рваная кинолента. Неосознанно я понимал, что в жару лучше не дергаться. Иногда я вставал и без прежнего задора окунался в воду. Она не несла прохлады. Куски сырых тварей недовольно урчали в моем брюхе – они мстили. Снова приходили мысли о воде и других напитках… И я стал прикидывать, сколько бы сотен баксов отдал за стакан пива или бутылочку фанты… Получалось очень много.

Из дремы меня вывел далекий стрекочущий звук. Вертолет?

– Вертолет! Вертолет!!! – закричал я что есть силы, зная, что не услышат. Но все же…

Да, в синеве плыла маленькая пылинка – символ бойкой человеческой мысли и бесстрашия. А также моя спасительница. Все чувства подсказывали, что это за мной.

Нет, эти ребята не такие плохие, зря напраслину возводил.

Может, они керосин искали! «Стрекозушка» пикировала прямо на мой остров. Я прыгал на берегу, как мяч под лапой трехметрового баскетболиста, прыгал, позабыв, что голый, что только что собирался помирать. Вертолет стремительно приближался – мощная верткая машина с прозрачной кабиной. Я уже видел пилотов – двух плюгашей в шлемофонах.

– Давай, давай, опускайся! – Я отчаянно махал руками, боясь спугнуть своим темпераментом.

Пулеметная очередь заглушила всё: сверкнувшее пламя, фонтанчики песка у ног, отрывающееся сердце… Это был ушат морозной воды, хлыст для невесты, удар в копчик, пельмень со стеклом… Они смеялись.

Это вывело из ступора; петляя, как заяц, я бросился к пальмам, но редкие стволы и жалкие кроны – слабая надежда спастись. Не брянские леса… А вертолет, развернувшись и едва не задевая вершины, пошел за мной по пятам; пули вспарывали землю слева и справа.

Развязка пришла быстро. Мелькнула нелепая мысль: «Тайский суд, самый справедливый, скоропалительный и неотвратимый в мире, вынес мне смертный приговор и направил по мою душу авиапалача с пулеметом».

Я бежал, сознавая, что все равно не уйду, и после новой очереди, сделав последних три шага, выгнулся и рухнул. Я видел, как умирают от пуль. Адская машина развернулась и снова пошла на меня. Я знал, вскочу – лишь за своей смертью. Кожа чувствовала горячие потоки лопастей. Хищная птица разглядывала меня, чтобы еще раз клюнуть. Меня спасли тучи поднявшейся пыли.