Убийца первого кла$$а

– Максимыч, ты забыл, кто последний раз извещал потерпевшую сторону о гибели фигуранта?

– Это – тот, который попал под электричку? Ну, ты мастак, нашел, чем козырять. Сожительница бомжа... Она так и не поняла, чего мы хотим от нее. У меня деньги на водку клянчила. Нет, Ребров, бомжиха в зачет не идет.

– Черствый вы человек, Василий Максимович. Бомжиха тоже человек, и ничто человеческое ей не чуждо.

– Особенно ее бурная радость, когда получила от меня тридцать рублей на бутылку. И только после этого вспомнила, что спутника жизни звали Вовкой.

Оставшуюся часть пути ехали молча. Уже два года Ребров работал в «убойном отделе» вместе с Максимычем. И хоть и пикировался с ним иногда на равных, но улавливал, чувствовал те особые моменты, когда Баздырев неожиданно умолкал, забывал о своих прибаутках, подначках, сосредоточивался, как охотничья собака, почуявшая след. Он так и говорил: «Я – бешеная милицейская собака!»

Строительная компания «Открытые окна» находилась в одном из особняков в начале проспекта Мира.

У входа топтался охранник в черной униформе. Баздырев показал удостоверение и сказал, что их ждет Алла Сергеевна. Стражник попросил подождать в вестибюле. Тут же появился старший охранник, посмотрел оба удостоверения и попросил следовать за ним.

Поднялись на второй этаж. Недалеко от лифта в коридоре стояла блондинка, на вид не старше тридцати. Увидев пришельцев, она изящно опустила в пепельницу сигарету, которую держала двумя пальчиками, и пошла навстречу.

– Вы из милиции? Ради бога, скажите, что с Борисом?

– Можно пройти к вам в кабинет, желательно, в отдельный.

Кабинет Аллы Сергеевны был отделан со вкусом, и «милицейская собака» Баздырев оценил это с одного взгляда: напоминал он уголочек джунглей, будто вырезанный огромным ковшом в низовьях Амазонки и доставленный спецрейсом в ее кабинет. Среди этого обилия пальм, лиан, фикусов, кактусов, неведомых растений и цветов едва можно было разглядеть полки с книгами, стенные шкафы и почетные дипломы.

Но сейчас Баздырева интересовали вовсе не дизайнерские изыски.

Он попросил, чтобы хозяйка непременно села. Потому что именно ему нужно было произнести для этой изящной блондинки слова-убийцы. Ее муж Борис Петрович Зайцев пока еще живой, да, с ним что-то случилось, и это скрывают хмурые люди из уголовного розыска. Но надежда витает, может быть все, что угодно, но не то, о чем и страшно подумать.

– Он что-то натворил? – медленно опускаясь в кресло, с мольбой спросила Алла.