Бездонка

 – Маменькин сынок! От девчонок ты всегда шарахался, лил слёзы в тёмном уголке, страдал сотни раз от неразделённой любви! Слабак! По номеру телефона надо было выяснить домашний адрес, завалиться с букетом пушистых хризантем, упасть на колени, мол, люблю, мочи нет, обнять её стройные ножки в скрипучих шёлковых чулочках! И сдохнуть от инсульта у порога возлюбленной! Эх! Красиво?! Почему не узнал, как её зовут?!

Жалкий, сутулый Жорик неопределённо и нервно подёргал плечами, как паралитик, которого замучили вопросами: почему да почему он всегда трясётся? Родили таким! Никчемным трусом!

– Лопух! – вновь тихо возмутился Вадим.

 – Даже имени не узнал! Позорище! Ка – эМ?! Отчество русское? Михайловна? Или армянское? Миграновна? А имя?! Катерина? Карина? Контесина? Ксения? Констанция?

– Так получилось, – промямлил Жорик. – То она приболела, то куда-то в санаторий уехала, то с родителями на базу отдыха на Селигер укатила. То какие-то процедуры у неё по утрам и вечерам. Потом я вдруг развалился.

Грипп… больничный… – и вдруг отчаянно воскликнул:

– Да и куда без денег?! Как ухаживать?!

– Молча, – буркнул Вадим. – Настойчиво, – помолчал и спросил:

– Пять месяцев на созвоне?! Одуреть! Красивая?! Ах, да! Ты ж её даже не видел!

– Если судьба, значит, на Азове встретимся, – проворчал Жорик, впрочем, не очень-то доверяя справедливости жизни и снисходительности судьбы.

Вадим презрительно хмыкнул, осуждающе покачал головой, просипел, потеряв неожиданно голос:

– Друг ты мой презренный, железо, как и чувства, надо ковать сразу, как только они разогрелись обоюдным интересом и новизной.

Жорик печально осмотрел стену кухни в грязных, потёртых, замасленных обоях, украшенных фломастерным рисунком двух забавных человечков, руки которых были соединены длинной кривой скакалкой. Вадим громко и тяжко прокашлялся, вздохнул, поник головой пред своими невесёлыми мыслями.

– Э-э-э-хе-хе-х! Жизнь в полнейшем тупике, – пояснил он свой вздох.

– У тебя?! – возмутился Жорик.

– Да, Жорка, у меня! Я – жалкий продавец игрушек! А ты думал: крутой банкирец, член правления?! Хэх! Враньё! Моё залихватское враньё! Полный трэш, развал и хаос. Представляешь, даже мамин, жалкий, ржавый «Рено» угнали! На работе – полный завал. Бабло утекает, тает! Мой «аудешник» – снова стуканул движком. Сервис высосал тучу денег. Придётся тачку сдавать за полцены. С Веткой вдрызг разругался.