Бездонка

Вау! Цифровое! Круто! А у бабушек-старушек в рязанской деревне, где у нас дача была, ещё чёрно-белые телеки в каждой избе! Какая цифра, я тя умоляю?! Какое цифровое вещание?! Бредятина аналоговой провинции!

– Пойдём покупать плазму! Не скули! Дай лапу, друг, на счастье мне! И выпей-ка со мной!..

Вечерний город опоясывали новые транспортные развязки. Столица хрипела и задыхалась. Клубок дорожных змей душил, стискивал в железных объятиях мегаполис. Бело-красный, светящийся поток машин туго скручивал вокруг горла города удушливые чадящие петли.

Подвыпившие и грустные, расслабленные и успокоенные, друзья сидели друг против друга за шатким кухонным столиком, таскали пальцами куски сыра, колбасы и ветчины из хаоса снеди, разложенной на разделочной доске, закусывали очередное возлияние. Тихим, вкрадчивым голосом романтика Жорик снова разговорился:

– Не-е-ет! Вот ты, с понтом под зонтом, торгаш и тусовщик, бывший банкирец, не представляешь, как это здорово, – полевая жизнь вольных археологов! Словами не передать это состояние полной свободы! Копаешься в земле в своё удовольствие, находишь разные ценные древности, а вечером… Вечером, Вадик, это – рай! Сиреневое Чёрное море – с одной стороны, жёлтый и тёплый Азов – с другой.

– Не понял? С пресной или солёной? – переспросил Вадим.

– Местные называют озеро Радоновым. Плотность воды там выше, чем в Азове. А соли там – пресные. Калий-натрий и всё такое! Понял?

– Нет, – честно признался Вадим.

– Ну и ладно. А ночные купания?! Представляешь? – воскликнул Жорик, восторженным шёпотом добавил:

– Голыми купались. Тела девчонок – гибкие, лёгкие, светятся, будто русалочьи. В зеленоватых искорках каждый волнующий изгиб их тел: рук, груди, бёдер, ног. Подводный мир – будто земная вселенная в этом сонмище[43 - Множество.] звёзд, планет и галактик! М-м… Фантастика!

– Сонмище?! Зубасто! – мрачно согласился Вадим, со знанием дела пояснил:

– Фосфор.

– Эх, торговля! – возмутился Жорик. – Фосфор! Без тебя знаем. Тоже учились, «чему-нибудь и как-нибудь»[44 - Невольно, на подсознании герой процитировал строки А.С.Пушкина из поэмы «Евгений Онегин».], – с презрением пояснил:

– Это мы с тобой – никчемные микробиоты во вселенском безобразии с безумными катаклизмами. А там, Вадька!.. Там, на Азове!.. – восторженно воскликнул Жора.

– Так! Стоп! Плагиат! – неожиданно возмутился Вадим.