Бездонка

Порой используется как указание на чью-либо нечистую совесть или для описания сильного эмоционального потрясения.] – в ужасе прошептала Конопушка, невольно, подсознательно вспомнила культпоходы с мамой по театрам столицы, на оперные и балетные спектакли, приложила грязную ладошку к потному, запылённому лбу. – Мне плохо…

Продолжение… вероятно, невероятных событий

Ядовито-багровое солнце к вечеру расплавилось сочным желтком, растеклось тяжёлыми, багряными облаками у кромки стального замершего моря.

По дну раскопа на коленках ползал руководитель экспедиции, Павел Андреевич Дебровкин, по прозвищу Падре, иногда Па-де-де, в зависимости от ситуации и уважения к начальству. Худосочный мужчина далеко за пятьдесят, с интеллигентной бородкой клинышком, как у испанского живописца, он бережно расчищал детским совочком площадку, в центре которой сидел на земле подавленный, угрюмый Вадим, по-прежнему пристёгнутый «ртутным» браслетом к земле.

Оставшиеся у раскопа, археологи посиживали наседками на отвалах грунта, с интересом наблюдали за арестантом таинственной реальности.

Виновник мистического события, москвич сидел злой, с обгоревшей, пунцовой шеей, изредка подёргивал прикованной рукой.

Особе приближённой к руководителю, соглядатаю за отрытыми историческими ценностями, Ларе-Горгоне было дозволено помогать начальству на дне раскопа. Кисточкой она осторожно обмахивала пятачок земли под таинственным кольцом. Когда Вадим сильно дёргал рукой, сухая, утрамбованная земля под кольцом вспучивалась, трескалась зигзагами лучиков.

– Не дёргайся! Сломаешь раритет. Судя по диаметру кольца, там… – она кивнула на землю под задницей Вадима. -…может быть полость, склеп или подземелье. А это (о браслете), быть может, ручка… или ручки от ворот, люка или двери.

– Может, бункер фашистов? – предположил Ряба.

– С оружием и бомбами, – добавила с опаской Конопушка.

– Тут же война была повсюду! – пояснил Ряба.

– Да-да, знаю! – раздражённо прошептала Конопушка. – Вы уже сто раз говорили!

– Мне что, сдохнуть тут в яме? – возмутился Вадим.

– Терпи, – ехидно заметил Ряба. – Пристегнулся, ага?

– Нет-нет-нет, – торопливо подтвердила Конопушка. – Оно само… кольцо это – само! Я видела… Р-р-раз! – и защёлкнулось! Вау! Нереал!

Вадим обречённо отмахнулся правой, свободной рукой, утёр тыльной стороной ладони грязный, вспотевший лоб.