Пастель для Галатеи

Хмурился утренний заспанный Петербург. Ничто не радовало глаз, не лето уж будто нынче, а ранняя осень, или поздняя весна. Мохнатым мочалом плыли над домами тучи, цеплялись за трубы, за антенны, переваливались через вершины крыш. Ветер беззвучно подёргивал струны проводов на столбах, выдувал из ржавых водостоков труб унылую мелодию скоротечности жизни.

Тучков мост ленивым котярой потягивался над Малой Невой. Выполз на его спину весёлый розовый вагончик трамвая. Румяной неваляшкой раскачивался в кабине тучный вагоновожатый.

Беспечно отхлёбывал из термоса утренний горячий кофе, смачно закусывал бутербродом, даже чавканье полного рта будто было слышно в хлюпанье луж под рельсами. Вагоновожатый радостно улыбался. Улыбался, направо и налево, вперёд и назад, с оглядкой в пустой салон. Весёленький трамвай катился сам по себе. Не всем, однако, было грустно в мрачном городе.

У перил моста перед профессиональной видеокамерой, установленной на штативе, топтались двое: лохматый, низенький и длинный, сутулый в бейсбольной кепке, режиссёр и оператор.

– Успел? Снял? – раздраженно спросил режиссёр.

– Снял, – с неудовольствием ответил оператор.

– Искорки были видны?

– Были, – уныло отмахнулся оператор и проворчал:

– Вторую ночь без сна! Первый трамвай, первый трамвай! Это и есть твоя поэзия Петербурга?! Могли снять второй, третий! Зритель бы ничего не понял. Титр бы дали: ПЕРВЫЙ! На аглицком. И был бы трамвай первым. Мы бы сами назначили его первым.

Оператор негромко и беззлобно ругнулся, продолжил стариковское ворчание, хотя старше режиссёра был лет на десять, при сорока своих годах:

– Закоченеешь тут ихним летом летним.

Во, щас попрут, как из улья! И все по кадру будут первыми.

– Кто вчера предложил Биржевой? По нему вообще трамваи не ходят! – возмутился режиссёр.

– Там был самый красивый план! С видом на Биржу, – оправдывался оператор. – А кто не заметил, что рельсы на мосту ржавые и кривые?! Сам ходил, сам смотрел, сам выбирал.

В камеру давно заглядывал? Много там видно в чебэшном телике величиной с пятак?! – оператор указал на окуляр видеокамеры.

– Такие мелкие телики смотреть, только глаза портить, – небрежно пошутил режиссёр. – У меня – домашний кинотеатр. Полтора на два. Каждый вечер – сеанс. Для друзей.

– Лишний билетик найдётся? – спросил оператор.

Телевизионщики примирительно посмеялись, подхватили аппаратуру, направились к студийному РАФу, поджидающему у моста.