Пастель для Галатеи

В это же время лохматый, низенький кинорежиссёр и длинный, лысыватый оператор отработали материал для клипа за видеокамерой «бетакам», дублирующей общую киносъёмку. Деловито сворачивали, упаковывали оборудование, рассовывали по кофрам камеру, штатив, монитор. Вечерним поездом они отбывали в первопрестольную и белокаменную.

– Артурик, Серый, – обратился к ним доверительным шёпотом озабоченный Марат, – халтурка есть. Завтра надо быть на точке сразу после мостов, в четыре тридцать утра.

– Завтра? – удивился режиссер Артур.

– У нас билеты на вечер, – пояснил Серый, оператор.

– Завтра. Надо быть, как прыщ на свадьбе. Снимаем лёжку, отдаёте кассету и сваливаете нахт хауз!

– В полпятого?! Утра?! – возмутился Серый, оператор. – Опять – ноль пять, как первый трамвай! – сложно выразился он. Шутку оценил только режиссёр, после двух дней съемок и попыток поймать в кадр первый трамвай на мосту.

– Стрёмно, – тяжко вздохнул, прохрипел лохматый Артур, режиссёр. – Что за парижские тайны? А, ну, как засекут?

Ребята были приезжими телевизионщиками, питерскую специфику сложной и опасной халтуры не допонимали.

Но кто ж откажется сдёрнуть деньжат на дополнительной работе, да ещё со старыми, испытанными коллегами и друзьями.

Марат передёрнул плечами, мол, как знаете, я и один отработаю.

– Будем, – выдохнули оба москвича решительно.

– Минут за пятнадцать до! – приказал Марат.

– Даже до?! – проворчал Артурик.

– До, – категорично отрезал Марат. – Иначе, соль – в зад.

Сваливаете без бабла.

Знакомства

День незаметно перетекал в серый вечер. Томительными вечерами хочется чего-то томительного, неизведанного, щемящего. Общения, новых знакомств и знакомых, неожиданных встреч.

В такие случайные и недолгие моменты отдыха Марат бесцельно бродил по городу, оправдывал бродяжничество поисками неповторимой, желательно, обнажённой, натуры. На самом деле холостяк болтался в тот вечер без дела. Плёнки в фотоаппарате не осталось. За Барби-Нонной, гладкой моделью ухаживать не хотелось.

Накладно и неприятно. Как пить дорогой коньяк из красивой пепельницы, отмытой недавно от окурков. С окончанием съёмок Марат позорно бежал. Хотя модель намекала на возможность более близкого общения. Но девушка была пресной, тягучей, примитивной и убогой до двух слов. Напиваться до бесчувствия, чтобы мять в постели холодный пластилин доступного женского тела и очнуться под утро в головной ломоте, у Марата не было никакого желания.