Пастель для Галатеи

Документалистам пришлось занимать деньги у друзей и отправляться в Москву в плацкартном вагоне на боковых полках.

Сценарий пытались дописывать глубокой осенью на промёрзшей квартире близ Таганки. Подвыпивший режиссер возлежал на софе и выдавал дельные советы сценаристу, за что тот остался ему весьма благодарен, как ценному редактору.

Сценарий о «Галатее» остался дописан на одну треть.

Творческий запал дуэта иссяк.

Хотя ещё была, и не одна, совместная командировка, и не только в Петербург, в том числе, на досъёмки документального фильма о скульпторе.

Была попытка написания сценария на пушкинскую тему под рабочим названием «Аничков бал». Тем более, что начальный эпизод сценаристу вновь подарила сама реальность.

В часы отдыха сценарист забрёл на погост при Александро-Невской лавре. Посетил могилу Достоевского, композиторов «Могучей кучки»[7 - – знаменитая «пятёрка» композиторов, «Могучая кучка», содружество образовали Милий Балакирев (глава кружка), Модест Мусоргский, Александр Бородин, Цезарь Кюи и Николай Римский-Корсаков.

], Петра Ильича Чайковского, театрального режиссёра Товстоногова, актёра Черкасова.

Надгробие Чайковского впечатлило сценариста своей мрачной символикой. Будто композитора, вырубленного из чёрного мрамора, без рук и без ног, вытаскивали из могилы чёрные ангелы. Мало того, за невысоким кирпичным забором кладбища проходила дорога. На фонарном столбе по другую сторону проезжей части, получалось, как раз за могилой Петра Ильича, словно высились два дорожных знака: синий круг, перечёркнутый крестиком, – «Остановка запрещена» и стрелки направления движения в обе стороны.

– Вот так, – философски заметил про себя сценарист. – Остановка на Земле запрещена. Движение только вверх и вниз.

Через центральную аллею Лавры он перешёл на другой погост[8 - – с XVIII века на Руси так называли сельскую церковь с кладбищем, земельным участком и домом настоятеля, расположенным в стороне от поселения.

] с захоронениями более поздними. Заметил прелюбопытных персонажей, напоминающих интеллигентных бомжей с дальней провинции, помятых, нетрезвых, но весьма сдержанных и воспитанных. Трое мужчин бродили среди могил, внимательно вчитывались в надписи надгробий. Они прошлись по аллейкам погоста раз, другой, третий. Сценарист следовал за ними в отдалении, пытаясь понять причину их настойчивых поисков. Первой не выдержала смотрительница кладбищенского отделения.