Мир Ванты Ху

Кто-то, наглый и выпивший, пытался перекричать более культурного, сдержанного товарища и спрашивал у молоденькой дежурной, работает ли ближайший ресторан и можно ли пригласить в номер «девушку легкого поведения», шлюху, короче говоря.

– Чужаки, – уловив взгляд Сценариста на толпу вновь прибывших, пояснил Егор. – Разнорабочие на буровые, трактористы, дизелисты, водители. Временщики. За длинным рублем едут.

В ту ночь долго не удавалось уснуть. Под впечатлением услышанного, прочувствованного, Сценарист бездумно пялился на синюшный, оштукатуренный потолок номера, в синих разводах известки, напоминающих снежную позёмку на льду, наблюдал в рассеянном свете уличного освещения за причудливым мельтешением теней листвы деревьев на чернильном экране пыльных стёкол окна, ежился от влажной прохлады, лежал в коконе колючего казенного одеяла, пропахшего кислятиной «санобработки», как выразилась пухлая дама с фигой волос на макушке, дежурная по этажу.

Он пытался восстановить ход событий в тот памятный вечер, когда помбур Егор Плещеев впервые показал ему бурый, в светлых прожилках камешек.

Сценарист отчетливо вспомнил, как под вечер они перешли в его номер, как он прикоснулся к камню, почувствовал на кончиках пальцев и в ладони колкие разряды статического электричества. Затем… произошел провал в памяти, и очнулся он на следующий день в кафе. Это было действительно странно, словно он потерял сознание вечером и пришел в себя только в полдень. Чем больше Сценарист сомневался в реальности произошедшего, тем больше волновался и нервничал.

Так, вероятно, человек сходит с ума, когда не может сопоставить реальную жизнь и «глюки», предлагаемые больным или буйным воображением.

Успокоение пришло постепенно, под утро. Пыльное стекло окна зарозовело к восходу. Поспать не удалось. Короткими эпизодами – вспышками сознания Сценарист начал более подробно вспоминать, как проводил Егора в тот вечер до порога, не сразу смог запереться изнутри на ключ. Дверь номера, из гипсокартона на деревянной раме, перекосилась, просела, пришлось приподнять ее за ручку.

С проворотом ключа, язык со щелчком замка вошел в углубление. Утром следующего дня, перед встречей с Егором в кафе с деревянными столами и стульями, шипел в душевой кабине кран, громко «кашлял» ржавой водой. Явно привиделось замызганное настенное зеркало над раковиной умывальника, «оплёванное» брызгами зубной пасты предыдущими постояльцами. Хотя на другой день сам отмыл зеркало до блеска.