Игры Камня

Застрекотали сверчки. На небе проступали первые звёзды.

– Что теперь? – спросила она.

– Я бы хотел остановиться на ночлег в вашей деревне.

– Я могу помочь подобрать тебе дом на ночь.

– Надеюсь на это, – сказал я и поклонился ей.

Мы покинули развалины и отправились в Луговицу.

***

Когда мы пришли в деревню, уже стемнело. Некая женщина бросилась к Инсаэлии и принялась её бранить за то, что та допоздна где-то пропадает. Заметив меня, женщина притихла.

– Мама, это странствующий воин, – с гордостью представила меня Инсаэлия.

– Просто «странствующий», – поправил её я. – Странник. Путешествую по этим землям.

Я поклонился и представился.

– Он спрашивал, нет ли в деревне места, где бы ему переночевать.

Женщина задумалась.

– Ну… возможно… у деда Идэнко можно остаться на ночь.

Они направились к небольшому домику, и я последовал за ними. На улице можно было встретить деревенских, которые ещё не разошлись по домам и не легли спать. Деревушка была небольшая, и жизнь здесь казалась довольно мирной и тихой.

На ходу Инсаэлия приветствовала деревенских и представляла им меня, сохраняя при этом, почему-то, торжественный вид.

Мы добрались до домика деда Идэнко, и дочь с матерью вошли внутрь, а я остался ждать снаружи.

Погода была прекрасной. Моё настроение было превосходным. Я наконец-то нашёл развалины, которые так долго искал! Одно лишь слегка расстраивало – в развалинах не оказалось того, что мне было нужно.

Зато я встретил прекрасную девушку. Нет, в самом деле, эта Инсаэлия Гринвайн – весьма интересная особа.

Как же она очаровательна, как красива, и как приятно с ней проводить время! Эх, вот бы взять её с собой в путешествие… Да, пожалуй, такой спутник мне бы не помешал. И чёрт с тем, если она окажется болтлива, шумна или раздражительна – ради её красоты можно закрыть глаза на многое.

Дверь скрипнула, и из избы вышли трое – мать с дочерью и дед.

– Содэрик, – сказала девица. – Это дедушка Идэнко. Он согласился приютить тебя на ночь. Дедушка Идэнко, это путешественник Содэрик, он интересуется древними развалинами, что за лесом.

Старик был сед и бородат, согбен годами и выглядел печальным.

– Ждраштвуйте, молодой чшеловек, ждрашвуйте, – произнёс дед почти беззубым ртом. – Милошти прошу в мою хату. Жаконы гоштеприимштва обяжуют путников-де вшегда привечшать.

Я поклонился деду и вслед за ним направился в избу. Прежде чем я успел перешагнуть через порог, кто-то тронул меня за руку, и я обернулся.