Пицца МОСГУГ. Иронический роман

Но тогда мы получим, скорее, художественное произведение, а свою задачу я вижу, как перенос сохранившихся детских впечатлений в день сегодняшний с минимальным в них вмешательством.

Если хорошенько поразмыслить и сопоставить доступные факты и необъяснимые случаи, то можно прийти к однозначному, экстраординарному выводу – наш дом охранял нас всех в меру своих сил и возможностей. Несмотря, даже на наше к нему пренебрежительное отношение. Он был добр к своим неблагодарным обитателям и не ждал взамен ничего.

Очень часто сталкивался с суждениями опытных театралов, знатоками городских тайн Москвы и просто любознательных людей о том, что Большой театр является неким олицетворением московского мистицизма, а проще говоря, в нём обитают привидения и прочие бестелесные духи. Знаете, почему я всегда относился к подобным россказням с уважением, с искренним доверием и пониманием? А, я поясню…

Все сосредоточились на театре, а то, что свои флюиды он распространял и на своё окружение, как-то упустили из виду.

Я понимаю, что такая мелочь, вроде нашей горстки, притулившейся в «трещине» за самой дальней стенкой, не в счёт. Но мы не считаем себя пустым местом и поэтому громким голосом говорим: «И мы многократно видели, слышали и чувствовали кожей то, что не в состоянии объяснить!»

Несколько раз я впрямую сталкивался с призраком, причём, одним и тем же и настолько явственным, что на галлюцинации и временную потерю разума это не спишешь. Этот случай, растянувшийся во времени и разбившейся на несколько эпизодов заслуживает отдельного описания и попытки объяснения.

В отдельной главе попытаюсь обрисовать и передать ощущения, обуревавшие меня в те минуты.

Глава 3. Моя детская Москва

Моя детская Москва в памяти осталась бесконечной дорогой в детский сад в один из дворов улицы Петровка и обратно в нашу «вставку» (не путать со Ставкой, ха-ха…). С эпизодическими, но бесценными для меня «остановками». Сразу разбегаются глазки и чешутся ручонки – за что хвататься! Вовсе не от избытка сохранившегося материала, а, наоборот, из-за боязни просыпать те немногочисленные крупицы, что имеются.

Или, не дай Бог, забыть в последний момент какой-то важный фрагментик, кусочек…

Садик располагался довольно далеко, и добирались мы с отцом до него минут тридцать. Пешком по Петровке ближе к Бульварному кольцу. И где-то там сворачивали во дворы и петляли в переулочках.