Пока падали звёзды

Помню тот день, 17 марта, когда проснувшись и спустившись из своей комнаты на кухню, увидела там двух врачей, а на стуле сидела мама и плакала. Понятия не имею как, но я всё сразу поняла… подбежала к маме, обняла её, насколько могла дотянуться и спросила:

– Мам, папа умер, да?

Она крепко обняла меня, и я не смогла сдержать слёз. После чего села к ней на колени… мы обе плакали, пока один из врачей не вмешался с каким-то вопросом.

Я не видела папиного тела, практически не помню похорон, лишь отдельные фрагменты.

Помню точно, что было в то утро солнечно и тепло, что редкость для марта в наших краях. Отчего-то мне подумалось, что это папа так улыбается мне оттуда, куда он ушёл, ведь человека более доброго и открытого я в своей жизни не встречала. Уверена, если бы он мог, то точно развеял бы мрачное мартовское небо и наполнил всё ещё достаточно мёрзлый воздух теплом своего безмерного любящего сердца.

Да, мой Мир с тех пор изменился. Полагаю, именно проживание опыта смерти близкого лишает человека истинной невинности.

Пока не познаешь соприкосновения с разрушительной стороной Жизни, имеешь привилегию прибывать в первозданном покое Души. Конечно, что-то неприятное и болезненное может происходить, вызывая бури эмоций, тупики, непонимания, оторопь и бессилие, но… куда всему этому до Смерти?

Постепенно я стала становиться другой, незаметно для себя, день за днём. Больше всего пугало поначалу, что не слышу папиного голоса, когда просыпаюсь утром и иду на кухню. Обычно они к этому времени уже были там с мамой и о чём-то разговаривали, а теперь… меня встречала утром и провожала вечером – тишина.

Эта тишина не вызывала страха или отвращения, просто… одиночество, которое нечем было заполнить, но в котором невыносимо было находиться. Помню, что мама говорила о том, что плакать – это нормально, когда скучаешь по любимому человеку, и я… плакала, ведь я скучала… по папе.

Уже позже я узнала, что не все отцы такие, как мой, не все заботливые, добрые и наполняющие покоем, но тогда… я так завидовала друзьям, ведь их папы были дома.

Однако смерть отца меня отнюдь не сломала, изменила, да, но не сломала. Мне удалось пройти этот период и остаться целой благодаря двум важнейшим вещам.

Первой из них стала книга, которую, как оказалась, отец писал в последние пару месяцев перед смертью. Вероятно, он знал лучше других, что ему осталось недолго и последним его действием было – написание этой книги, адресованной лично мне.