Перевернутая страница

Ясно, что ею будут интересоваться.

– Любопытство – тот самый крючок, на который попадаются девять из десяти людей. Почему бы на этом не зарабатывать?

– А вот я проявил смекалку и не дал себя развести.

– Хочешь сказать, что все вокруг дураки, один ты умный? Тогда скажи, что это за вещица и зачем нужна?

– Да ни за чем она не нужна! Господи, ну мне по крайней мере понятно, что это разводилово.

– Уверен?

– Уверен!

– Ну понятно тебе, и прекрасно. Пусть ты умный, остальные дураки.

– Знаешь, зачем люди в цирк ходят? Все ходят, и дураки, и умные.

И все прекрасно понимают, что их будут дурачить. За удовольствием они ходят. И готовы за это платить.

– Господи, сто рублей не такие уж большие деньги. Ты здесь оставил уже значительно больше и ничего не приобрел. Отдай еще сотню, не убудет.

– Как это не приобрел?! Я помог людям в трудную минуту. Я приобрел самоуважение за незначительную плату.

– Ладно, ладно, тешь себя этими глупостями на здоровье.

– Потом ведь будешь мучиться, что не узнал, в чем тут хитрость заключена.

– А все-таки интересно, что он собирался мне показать?

– Секстант, астролябию достал. Делал вид, что умеет ими пользоваться. Смешно. Такими фокусами только детишек развлекать.

– А почему, собственно, смешно?

– Потому, что это не так уж и сложно. Практически все моряки этим раньше владели, пока электроника все не заполонила.

– Скажи еще, что все моряки таблицы Брадиса знали наизусть.

– Сейчас про эти таблицы вообще никто не помнит.

А, да что там говорить, народ не знает, как выглядит логарифмическая линейка, у всех теперь компьютеры имеются.

– Стоп, погоди, но он же что-то для меня проделал, а не просто хотел слупить деньги на ровном месте. Любая работа должна быть оплачена.

Самолюбие обиженно взвилось:

– Нашел отмазку! Вот именно, что должна! Тебе много заплатили за твою писанину? Шиш с маслом тебе заплатили.

– Ладно, ладно, угомонились, эмоции в сторону. Собственно говоря, действительно, сто рублей – смешные деньги за интересное зрелище.

Я развернулся назад и двинулся к антиквару, на ходу роясь в кошельке.

Сторублевая купюра легла на столик антиквара:

– Показывайте.

Антиквар взглянул на свои ручные часы и перевел на меня невозмутимый взгляд:

– Двести рублей.

Я скептически хмыкнул:

– Хотите отыграться и наказать меня за упрямство?

Антиквар выразительно скривил рот, посмотрел мне в глаза:

– Цена зависит от вероятности успеха.