Беспечность волхвов. Часть 2

Дежурным голосом Элиза холодно объявила:

– А теперь к столу. Пора заправиться.

Она сдержанно натянула на лицо улыбку.

На выпивку и еду все трое накинулись с жадностью. Морис еще ковырял вилкой в тарелке, а Элиза свою тарелку уже давно отодвинула от себя. Софи с неизменным стаканом апельсинового сока в руке опять задрала над столом свою коленку. Они обе с интересом наблюдали за тем, как Морис ест. Софи с приоткрытым от любопытства ртом, а Элиза смотрела изучающе и, казалось, с безразличием. Софи икнула и тут же запила соком из стакана.

Морис почувствовал себя неловко от того, что он один продолжал есть за столом. Он отодвинул от себя тарелку, сделал глоток коньяка из бокала и довольно поморщил губы, демонстрируя пресыщение едой и готовность продолжить общение. Софи резко вскинулась на стуле:

– Совсем забыла. Утром звонили «желтые жилеты».

Элиза настороженно посмотрела на подругу:

– Чего хотели?

– Чего-чего. На митинг звали. Сегодня же суббота.

– Ну а ты чего?

– Я обещала перезвонить.

Утро было, я после вчерашнего соображала еще плохо. Так что будем делать?

Элиза тряхнула кудряшками на голове и усмехнулась:

– А ты как думаешь?

Смысл ее смешка не вызывал сомнения в ее намерениях. Софи неуверенно посмотрела на подругу:

– Остаемся дома?

Элиза скосила на нее пребрежительный взгляд:

– Нет, все бросим и натянем на себя по паре желтых жилетов, чтобы ни у кого не было сомнений в наших намерениях.

Софи растерянно посмотрела на подругу.

Та решительно рассеяла ее сомнения, сопроводив свои слова уверенными кивками головы:

– Думаю, сегодня они и без нас обойдутся.

Софи заерзала на стуле.

– Тогда я первая делаю Морису массаж.

Элиза холодно посмотрела на нее:

– Почему ты первая? Я тоже умею делать массаж. Мне кажется, сейчас моя очередь.

Морис болезненно ощутил смену своего статуса в этой маленькой компании. Этот день просто изобиловал трансформациями мироощущений. Пробуждение Мориса не оставляло сомнений, что он превратился в разнузданного типа, которому Казанова в подметки не годится, а Дон Жуан на его фоне выглядит застенчивым скромником.

Дружеские объятия с унитазом и переглядывания с зеркалом в ванной наводили также на далеко не лестные сравнения. Роли опекаемого, окруженного материнской заботой и любовью ребенка и старшего брата для него тоже были в диковинку. Не мог Морис припомнить, когда с ним обходились как с приблудным псом.