Наноид. Исходный код

Животные очень напоминают механизмы: они действуют, подчиняясь инстинктам и привычкам. Мы, люди, тоже очень похожи на механизмы, хотя и наделены рассудком.

Ведь мы ничто иное, как механизмы, лишь в ничтожной степени наделенные свободой воли. Наше тело – всего лишь сложная машина, мало чем отличающаяся от примитивного наноида. В основе всего, что мы делаем, лежит одно, важнейшее условие – контроль. Большинство разумных существ автоматически корректирует то, что они видят, дополняет увиденное деталями, которых никогда не существовало.

Они подгоняют события под рамки своего понимания.

Некогда на Земле существовала развитая цивилизация людей. Ничего действующего от нее не сохранилось. Машины и технологии были уничтожены, вероятно, в течение нескольких месяцев. Из отрывочных упоминаний мы можем представить себе ситуацию, но у нас не хватает информации, чтобы узнать технологию в полном объеме и определить ее влияние на цивилизацию и культуру.

Полнота уничтожения и очевидная методичность его свидетельствуют о крайней ярости и фанатизме тех, кто занимался уничтожением.

Можно представить хаос, воцарившийся после того, как был уничтожен образ жизни, который человечество придерживалось в течение столетий. Миллионы людей погибли насильственной смертью во время большой войны, и миллионы исчезли от последствий разрушения цивилизации. Все, на что опиралось человечество, лишилось корней. Коммуникации были нарушены так основательно, что в одном городе вряд ли знали, что происходит в другом.

Сложная система распределения остановилась, и начался голод. Все энергосистемы были уничтожены, и мир погрузился во тьму. Мы можем лишь догадываться о том, что тогда происходило, потому что никаких записей не сохранилось.

Когда ситуация стабилизировалась – если можно представить себе хоть какую-то стабилизацию после катастрофы, мы можем лишь гадать, что увидел бы тогда наблюдатель. У нас слишком мало фактов. Мы видим лишь общую картину.

Многие живущие вне наших стен, возможно, ненавидят нас, другие презирают, как трусов, укрывающихся за стенами, но я уверен, что есть и такие, для которых нонокс превратился в чудо.

Глава 4

Мы с Анной сидели в полутемной комнате, в которой был потушен верхний свет, и горела лишь настольная лампа на рабочем столе.

До ушей донесся далекий звук резко захлопнутой стальной двери.

Я наблюдал, чтобы не упустить малейшей перемены в выражении лица Анны, после того как мы заговорили.