Казус бессмертия

Попытаться уплыть было нереально. Старость не сравнится с молодостью ни в скорости, ни в выносливости. И оружия для последнего боя у Пауля не было. Ни крупнокалиберных, как у «Бисмарка», орудий, ни – даже самого завалящего кухонного ножа. В голове возник хоровод отрывочных мыслей: «Надо было уехать с утра… а может, пронесет?.. зря коньяка не попробовал сегодня… у-у, еврейские морды!.. вот тебе и бессмертие… выживу – напьюсь, как свинья…»

Троица настигла Шрабера. Ковальски остановился прямо перед ним и принялся отплевываться и сморкаться.

Двое других быстро и профессионально заняли место позади Пауля и затихли. Ковальски, отдышавшись, взглянул Шраберу в глаза и заговорил на хорошем немецком языке:

– Ну что, палач, пожил вволю? Мы знаем, кто ты такой и ты об этом догадался. Не удалось нашим людям тебя наказать тогда, в пятьдесят восьмом году, в Буэнос-Айресе. При встрече скажешь спасибо своему мертвому дружку Эйхману. Сил хватило только на одного. Тебя обнаружили нечаянно. Решено было поймать одного зайца, а за тобой вернуться позже.

Но ты потрясающе ловко сбежал. Возмездие немного затянулось…

Шрабер шевелил руками, держась на плаву, и молчал. Говорить было нечего. Макс, сжав побелевшие от ненависти губы, продолжил, цедя слова:

– Согласно ордеру, выданному Интерполом, тебя разрешается убить при задержании. Но мы не будем тебя убивать. И доставлять в Израиль не будем. Показательного процесса над Эйхманом хватило. Поэтому мы тебя утопим. Ты – не человек. И рядом с людьми тебе делать нечего.

Что-нибудь желаешь сказать напоследок?

Шрабер молчал. В глазах его застыло какое-то непонятное и тупое удивление. Ковальски долго ждать не стал:

– Ну, раз у тебя нет слов, то отправляйся к любимому фюреру. Там ты встретишь многих своих друзей-нелюдей, и вы проведете съезд истинных арийцев. Прощай!

Один из атлетов, находившихся сзади, резко нырнул и, сильными кистями рук сжав лодыжки Шрабера, дернул того под воду. Второй навалился сверху. Ковальски также использовал свое тренированное тело для помощи товарищам.

Через минуту все было закончено. Все трое вынырнули на поверхность. Ковальски для верности еще пять минут держал рукой голову Шрабера под водой, не давая ему всплыть. Потом троица бросила труп на произвол воды и поплыла к берегу.

Люди, находившиеся на пляже, ничего подозрительного не заметили. Группа молодых парней резвилась в воде в двухстах метрах от берега и, устав, приплыла обратно. А сколько их было – никто не считал.