Поминуха в Кушмарии

Той самой, которая, по преданию, была возлюбленной Байрона, затем Пушкина. У россиян самым почётным считается захоронение праха на Красной площади, у Кремлёвской стены. Лишь первые годы там хоронили тела, потом урны с прахом. В США, где высшая посмертная честь – захоронение на Арлингтонском национальном кладбище, также используют урны. Сжигание покойников имеет историческую первооснову. Верующие евреи и сейчас хоронят без гроба. Доски по бокам и покрышка сверху. Мусульмане хоронят в саване. Надо создавать новую традицию.

Полежал в VIP-гробу – хватит. Дай другим. Переходи в другой гроб, а на нем отмечать, с кем в предыдущем гробу лежал. Пословица «Я тебя в гробу видел» видоизменится и зазвучит: «Он с ним в гробу лежал». Супруги, обвинявшие друг друга в неверности, помирятся, что скрепится эпитафией:

Они лежат в могиле оба,

Мой друг с супругою своей,

Он не был верен ей до гроба,

Теперь в гробу он верен ей.

Таким образом, как говорят мои коллеги-юристы, появятся вновь открывшиеся обстоятельства.

Директор встал, походил по кабинету, погладил залысины, снова сел за стол:

– Серьёзный проект, весьма ответственный. Нужно посоветоваться с компаньонами, всё взвесить.

– Вы же понимаете, господин директор, кредит Мирового банка или Международного валютного фонда не понадобится. Так же, как и решение парламента и промульгация президента. Запроса в Конституционный суд ждать нечего. Конституция не нарушается. Извините, напомню: на рынке выигрывает тот, кто первым подходит к прилавку.

В нашем случае – к гробу, чтобы самому в нем раньше других не оказаться. Коллективным, равно как и постоянным клиентам введем систему скидок, откроем абонементы.

Директор скептически улыбнулся, глубоко вдохнул, выдохнул, залысины остановились, махнул кистью правой руки:

– Ладно, попробуем!

Василий стремительно встал:

– Так, где я беру гроб?

Директор перешёл на деловой тон:

– На первый раз, за аренду на один день, возьмём пятьдесят процентов от стоимости гроба.

Василий на базаре бывал частенько:

– А где скидка на почин? Директор не удивился:

– Сорок процентов. Василий усмехнулся:

– Пять.

– Тридцать пять.

– Я не меняю рифму, – продолжал улыбаться Василий, – пять.

– А я цифру.

Директор давно не торговался. Он работал по твердым расценкам, но приемами торга владел по наследству, от своего папы, базарного ветерана.