Пушинка в урагане

Тот автоматически рявкнул положенный ответ, затерявшийся, впрочем, в восторженных возгласах присутствующих.

– Так говорите, готовы ещё раз взлететь?

– Так точно, Ваше Императорское Величество! Готов даже поднять с собой пассажира! – и стрельнув взглядом в сторону Можайского, уточнил – только небольшого роста и веса, так как самолёт ещё опытный, маломощный.

– Вот как? А я, грешным делом, хотел попроситься с Вами. Но может кто-то ещё пожелает?

На первый план выступил смутно знакомый мне, невысокий и худощавый ротмистр в мундире лейб-гвардии гусарского полка.

– Ротмистр Иванов Максим Сергеевич. Разрешите мне, Ваше Императорское Величество!

– Ну ротмистр, если Вы того желаете, извольте!

Можайский и Степанов тут же отвели ротмистра в ангар, откуда тот вышел с головы до ног облитый в чёрную хрустящую кожу. Вдвоём со Степановым они уселись в самолёт, и под восторженные крики присутствующих пошли на взлёт.

На этот раз Степанов сделал несколько кругов над полем и стал спиралью подниматься всё выше и выше, и достиг высоты примерно полкилометра.

Сделав обширный круг, он направил самолёт вниз, и вскоре совершил посадку.

– Отчего Вы не поднялись выше? – поинтересовался царь, поздравив Степанова с вторичным успешным полётом.

– Недостаточна мощность машин, Ваше Императорское Величество. Это опытный аппарат, и на нём стоят машины, не вполне подходящие ему.

– Ну, ничего. На первый раз достаточно и того что вы продемонстрировали.

А теперь я бы хотел получить пояснения из уст автора сего изобретения.

На первый план выступил Можайский.

– За выдающееся техническое изобретение, поздравляю Вас контр-адмиралом! А теперь расскажите нам о своём детище.

Можайский повёл царственную чету вокруг самолёта, давая пояснения. Механики по его команде открывали различные лючки, через которые можно было увидеть устройства самолёта.

Спустя три часа, наконец, всё стало успокаиваться. На соседнем поле, за тройным рядом деревьев, были установлены шатры, куда царственная пара и сопровождающие лица были приглашены отобедать.

Публика попроще расположилась на аэродроме, и тоже не скучала. Оркестр играл бравурные марши, и через два на третий-четвёртый раз – «Марш авиаторов», каждый раз встречаемый криками ура. Слова подпевали уже многие из присутствующих.

А возле самолёта, с двух сторон, выстроились две очереди – люди желали запечатлеть себя на фоне нового чуда.