Дорога во тьме ч.2

– Как вам будет угодно.

– Однако я хотел бы вас заверить, что моё личное отношение к вам осталось неизменным, и я надеюсь на скорейшее и благополучное разрешение всех наших споров. А в конце нашего разговора…

Раздался звук отодвигаемого стула и приближающиеся шаги. Макар отшатнулся от двери, понимая, что вот сейчас она откроется и его увидят, потому что сил добежать до поворота у него не осталось, а от долгого стояния в одной позе всё тело затекло, став ещё более непослушным. Ему совсем не улыбалось присоединяться к какому-то походу в какой-то там лес, пускай и Звёздный.

Однако его опасения по поводу бегства по коридору оказались напрасными. Отец Маркат остановился рядом со столом, поставив на него небольшую бутылку тёмного стекла.

– Я знаю, отец Биль, что вы строго поститесь, но сегодня великий праздник покаяния и прощения. Я молю о прощении у вас, отче, и смиренно прошу пригубить по глотку этого святого вина, которое я привёз из столицы. В знак неделимости и крепости нашей матери-церкви.

В этот момент Маркат повернулся боком, и Макару, вновь прильнувшему к щели, было отлично видно, как тот разлил по кубкам тёмно-красную жидкость. Переполненный мочевой пузырь при звуках льющегося вина с новой силой напомнил о себе, и Макар уже хотел было плюнуть на всё и отправиться на поиски отхожего места, как в следующий миг он замер, приковав свой взгляд к кубкам. Отец Маркат на долю секунды задержал руку над одним, и из его перстня с неприметным тёмным камнем просыпалась струйка белого порошка.

Всё произошло очень быстро, и если бы Макар не находился с нужной стороны, он нипочём бы не заметил случившегося. Вот Маркат взял в руки кубки и скрылся из глаз. У Макара не было сомнений, что вино с порошком предназначалось обладателю простуженного голоса – отцу Билю. И что-то подсказывало Макару, что вряд ли таким образом подсыпают порошок от простуды. Нужно что-то сделать, иначе отец Биль умрёт. Но ему-то какое дело, у него своих проблем полон рот! За дверью отец Биль, откашлявшись, просипел: «Бог прощал и я прощаю. Простите же и вы меня, брат мой Маркат, святая инквизиция всегда была оплотом, на который могла опереться матерь наша – церковь.

– Бог простит. Ваше вино, прошу.

– Благодарю.

Ждать дольше было нельзя. «В конце концов, – думал Макар, пока его рука двигалась к двери, – именно благодаря этому отцу Билю, подобравшему меня, я ещё жив».

Стук в дверь прозвучал громче, чем он того ожидал. За дверью повисла тишина.