Дорога во тьме. Ч. 1

Лиза сделала выдох, время, сорвавшись с цепи, рвануло вперёд, навёрстывая упущенные мгновения. Дыхание у девочки сбилось, будто она только что бегом поднялась на десятый этаж. Отчим начал медленно спускаться, с каждым шагом загоняя Лизе в позвоночник ледяной гвоздь. Собрав остатки воли, она сделала последнее вытягивающее жилы усилие. Всё, что у неё осталось внутри, она бросила на туманную стену, стремясь пробить в ней коридор для её второго «Я». Эта попытка полностью исчерпала тот уже полупустой колодец, из которого она брала свои силы.

Перед тем как потерять сознание, она увидела ринувшуюся к ней белоснежную фигуру, распластавшуюся в прыжке между мирами. Это было так прекрасно! Тяжёлые шаги, сойдя с лестницы на пол, растоптали её сознание…

…Пётр Семёнович с полным ведром подошёл к лестнице и уже собирался спуститься вниз, но что-то его насторожило. Поставив ведро на пол, он сделал то, чего раньше никогда в жизни не совершал, – втянул носом воздух. Делал раньше он так или нет, но то, что он учуял, ему совсем не понравилось… Вернее сказать, сам Пётр Семёнович не понял, что заставило его остановиться, но нечто притаившееся в нём подсказывало: «Будь внимателен!»

Он поднял ведро здоровой рукой и начал осторожно спускаться, бурча под нос ругательства.

Левой искалеченной рукой Пётр Рыбаков сжимал чёрные четки. По мере того, как он спускался по лестнице, его перебитые ещё утром пальцы всё быстрее перебирали тяжёлые бусины, и это не вызывало у него ни малейшего беспокойства.

Если что и произошло, надо всё проверить и устранить причину беспокойства. В погреб спускался он крайне осторожно, словно каждая ступень была заминирована. Чётки с мягким постукиванием живой чёрной змеёй скользили у него в руке. Вот он и внизу. Добыча лежала в той же позе, в которой он её и оставил. Руки прикручены к ногам, вроде бы всё в порядке. Спрятаться в погребе было просто некуда. Бетонный куб три на три был пуст, лампочка под двухметровым потолком достаточно хорошо освещала окружающее пространство.

Девочка и он были единственными, кто находился здесь, но гнетущее чувство не покинуло Петра Семёновича, а только усилилось. Аккуратно поставив ведро, Пётр вперил тяжёлый взгляд в падчерицу.

– Учти, мразь, – произнёс он свистящим шёпотом, – если ты что-нибудь задумала, то я обеспечу тебе персональную преисподнюю в течение гораздо большего времени, чем планировал вначале.