Камень

Не слушать же криминальную хронику он не мог, ожидая её, как наркоман дозу, с тем отличием, что никакого кайфа, он не испытывал. Подспудно он надеялся, услышать о поимке маньяка, может быть получить надежду, что всё происходящее не более чем игра его расшатавшегося воображения, но, увы. Образы трупов девушек, найденные в различных глухих местах области, словно раскалённые гвозди вгонялись в его мозг голосом ведущего. Найдена без правой руки… Труп девушки, обнаружен на задворках гаражей с ампутированной ногой… Жуткое убийство, маньяк забрал с собой глаза жертвы… И каждый раз он сжимался от этих слов, словно от удара.

Вика в эти моменты уходила из кухни в комнату, где, молча, ложилась на кровать. В последние месяцы, она стала всё больше отдаляться и уходить в себя, чему Андрей был даже рад. Она перестала выпытывать у него, что с ним стряслось и как ему помочь. А что она могла сделать против камня с его проклятым голосом?! Ничего! В конечном итоге, Вика, ставшая за год мучений бледной тенью себя прежней, прекратила свои попытки спасти его и ушла, спасаясь от него сама, выбросив ему на прощанье в лицо сгусток скопившейся боли.

Она впервые, насколько он помнил, кричала. Раздирая вязкую атмосферу зарождающегося безумия, скопившуюся в квартире, лавиной упрёков и слёз. Заключительной фразой, которую Вика, берегла явно напоследок, как самую болезненную, девушка породила в душе Андрея одновременно и отчаяние и облегчение одновременно.

Теперь же по прошествии трёх дней он глядел в монитор и прочитывая в десятый раз: – «Я сделала от тебя аборт…», судорожно кивал, скороговоркой шепча:

– Слава Богу.

Так лучше. Для неё, так лучше. Слава Богу…

Но при этом горло сдавило, словно тисками, а из глаз, размывая написанное, потекли слёзы. Камень забрал, плюс ко всем жертвам и его ребёнка.

Покрасневшие глаза спустились ниже по пустому белому пространству и спотыкнулись о чёрную твёрдость короткой и ребристой, точно сломанная пила фразы: – «Её сердце будет завершением».

Андрея вышвырнуло из-за стола, точно порывом ураганного ветра и прижало к стене. У него даже сомнения не возникло о ком эта строка.

Сжав готовые лопнуть виски, Андрей опустился на колени, словно из него разом вынули все кости. Преодолевая сопротивление стиснутых до скрежета зубов, из горла, медленно, как выдавливаемая паста, небольшую кухню заполнил вой, в котором переплелись тоска и отчаяние.