Бог тебе судья

Нет, я знал, что обвиняемый наш под сто пятую пытается протиснуться… Но такого у меня еще не было! Ты только представь: человека зовут Роберт Смирнов, и обвиняется он в каннибализме. Натурально, следователь утверждает, что Смирнов съел своих жертв. Троих.

Меня замутило. Нет, я не ханжа и не неженка. Говорил уже, что у Рождественского что ни дело, то брызги крови и слез. Просто я недавно пообедал, а на сытый желудок я слишком восприимчив к вопросам еды.

– Съел без остатка? – уточнил я.

– Ты смотри какой кровожадный! Нет, фрагментарно.

Это не суть. Суть в том, что Валюша подозревает, что Смирнов не самостоятельно добыл себе такую своеобразную еду. И я ее понимаю – Смирнов от горшка два вершка, худосочный, ручки-веточки, глаза большие и болезненные… Ну да, если человечину есть, не только глаза болезненные будут. В общем, что каннибализмом он занимался – это у нее сомнений не вызывает, да и у меня тоже. Но кому наше мнение важно, верно? А вот что убил он, это сомнительно.

– Так уголовное дело завели по сто пятой? Или двести сорок четвертой?

– Пока по сто пятой, часть вторая, «м»: убийство в целях использования органов или тканей человека.

Да уж. Уголовное дело по части второй 105-й статьи Уголовного кодекса России – это особо тяжкое преступление, там можно получить от восьми до двадцати лет лишения свободы или пожизненное. А вот статья 244-я – надругательство над телами умерших или местами их захоронений – это небольшая тяжесть, там до трех лет и вероятен условный срок.

Каннибализм как таковой уголовным законом прямо не запрещен, все случаи квалифицируют либо по 105-й, либо по 244-й в зависимости от того, убивал каннибал свою жертву или нет.

– И вы должны ей помочь разобраться?

– Да нет, конечно. Сама разберется. Мы должны доказать, что Роберт Смирнов людей не убивал, а только употреблял их мясо в пищу.

– А если убивал?

– Значит, следствие это докажет. Наша задача – обеспечить ему защиту.

– А кого он съел?

– А вот тут не для слабонервных.

Мать и двоих детей, мальчика восьми лет и трехгодовалую девочку. Есть еще кое-что необычное. Поэтому я тебя и позвал – наш Смирнов художник. И он нарисовал полотно. И здесь мне нужна твоя помощь, ты же у нас искусствовед.

– Какое отношение полотно имеет к убийствам и каннибализму? – спросил я, и меня затошнило еще сильнее от пришедшей в голову мысли: – Он что…

– Да, он написал картину кровью.

* * *

В материалах уголовного дела картины не было.