Выжженная трава

Я пришел к выводу, что плохие мысли обосновались в голове из-за того, что я на подсознательном уровне (том самом, который позволял в школьные годы мне взять в руки книгу, не зная, что Катя выбрала точно такую же) понял, что Кате на самом деле я стал безразличен. Ни мои достижения, ни моя сверхидея ей, на самом-то деле, не интересны.

Зачем она тогда пришла? Зачем задавала вопросы?

Ответов у меня не было.

Ведь проще было сказать как есть: просто позвонить и отменить встречу, для начала сославшись на занятость, а то и сразу озвучив причину.

Катя, которую я знал три года назад, так бы и сделала. Она не стала бы крутиться, она бы четко и правдиво сказала мне: Рома, в этом больше нет необходимости, прости. Я бы расстроился, конечно. Но и понял бы тоже: чувак, три года прошло, не зря мы перед этапом договорились, что если кто-то из нас не захочет восстановить отношения, то другой в обиде не будет. Все-таки три года – это не три дня и даже не месяц.

Но она пришла.

Можно допустить, что Катя изменилась и поэтому так себя вела.

Пришла, хоть не хотела, слушала и спрашивала, хоть и было неинтересно. Но я в это не верил, потому что знал Катю, а люди не меняются.

Я верил в то, что человеческий характер – константа, на которой строится не одна математическая модель, и она управляет миллионами людей. Это заложено в основу всего и вся – человек не меняется, и точка.

Измениться могут только обстоятельства, под воздействием которых люди начинают вести себя по-другому. Это я понимал как математик, и моей задачей до нашей новой встречи было понять: какие обстоятельства изменились?

Но время внесло поправку в эту задачу: при каких обстоятельствах кристально честный и справедливый человек опустится до вранья, чтобы посвятить свое время неинтересному ему персонажу?

Углубляясь в эти размышления, я находил множество вариантов, но ни один из них не подходил идеально.

В любом случае я получал четкий алгоритм, который загрузил в голову: если бы Катя была машиной с такими-то установками, то в таком-то случае она бы не сделала то-то. И ни разу у меня не выходило выстроить обстоятельства так, чтобы получилась ее модель поведения в ту встречу.

Информации не хватало. Но я не стал шпионить или что-то делать у нее за спиной. Я решил спросить прямо при следующей встрече, и все. Когда мы были детьми (да и подростками тоже), серьезные вопросы всегда поднимала она, но на сей раз это сделаю я. Обстоятельства ведь изменились.

Я тщательно подготовился к встрече.