Выжженная трава

Просто позвонила и сказала, что ей очень нужна помощь, потому что иначе случится страшное.

В тот день мне было плевать, что может произойти у невзрачной скалящейся женщины. Я потерял Катю и ушел с работы, надеясь за несколько недель допилить «Большого брата», но не продвинулся ни на шаг. Творческий порыв испарился вместе с горем, которое выветривалось быстрее, чем того позволяли приличия. Сороковой день после ее смерти я встретил без слез, а только с легкой тоской, которая не помешала напиться тем же вечером в баре и уехать домой с двумя девушками наилегчайшего поведения.

Утром оказалось, что они вовсе не проститутки, поскольку очень оскорбились, когда я попросил выставить счет.

Анастасия Викторовна ворвалась в мою жизнь телефонным звонком, сообщив, что только я могу предотвратить серьезную судебную ошибку, которая вот-вот произойдет. И это не терпит отлагательств. Она попросила бросить все и выслушать. Учитывая, что из дел на тот момент были только туалетные, я согласился и продиктовал адрес, и она заявилась, продемонстрировав мне саблезубую улыбку, от которой стало тошно.

Ее рассказ поверг в шок. Но еще больше я был шокирован, что в таком деле помочь может только обычный человек и только словами, не подкрепляя их ничем.

– Понимаете, – сказала она, – дело очень тонкое и деликатное. Вы обязаны исправить ошибку, которую я совершила. Ни я, ни судья не можем дать делу задний ход, это против закона.

– Но есть адвокат. Подкиньте идею ему.

– Этого сделать не могу, тогда у судьи не останется выбора, кроме как оправдать подсудимого, а это невозможно.

Несмотря на то, что я только что сказала… в общем, достоверных доказательств, что подсудимый полностью невиновен, на сегодняшний день нет. Но есть свидетели и основания полагать, что в одном из двух вариантов я ошиблась. Но в каком именно, я не уверена.

– Так, может быть, для этого и нужен суд, чтобы разобраться и осудить виновного?

– Для этого надо, чтобы на скамье было двое подсудимых, – сказала Анастасия Викторовна, – а там только один.

– Ну так подсадите еще одного.

– Так нельзя, – сказала прокурор. – Это так не работает.

– И поэтому вы просите солгать в суде?

– Я не прошу вас лгать в суде, я прошу вас деликатно сказать правду, поскольку пороть все напролом нельзя, это может быть чревато, – поправила меня Анастасия Викторовна.

– И все же я не понимаю, почему нельзя сказать судье как есть и попросить ее или его помочь с процессуальными деталями, – сказал я.