Выжженная трава

Как будто было что-то, что она хотела рассказать, но мучительно оттягивала момент, потому что не понимала, чего хочется больше: рассказать или сохранить в тайне.

В какой-то момент беседа подошла к той точке, когда приходится принимать решение: или говорить то, ради чего собрались, или прощаться и расходиться. Я не торопил, решение должно быть за ней.

– Я совсем запуталась, – сказала она наконец. – Я уже не знаю, что хорошо, а что плохо.

Я молчал. Этого было слишком мало и могло означать что угодно.

Больше не попадусь. Если Катя что-то действительно собиралась рассказать, то пусть говорит сама. Ничего вытягивать не стану. Я решил это твердо, и пришлось прикусить себе язык, чтобы не начать спрашивать.

– Алкоголь мне действительно помогает, – продолжила она, – и я не знаю, как бы я справлялась на трезвую. Я пробовала перестать. Но тогда в голове происходит что-то страшное. Там кто-то начинает жить и рассказывать, как я неправильно поступила и продолжаю поступать. Это даже не кто-то – это что-то, это паразит.

Он питается жизненными силами, не дает встать с кровати, не дает жить. Он выедает изнутри, пока я трезва. Как только я выпиваю, отступает. Только дозу приходится увеличивать. Сначала помогало немного, а потом, после пары бокалов, я продолжала думать и обдумывать, раз за разом. Поэтому трезвой я практически не бываю. Я ничего не рассказала бы тебе на трезвую голову. Вот только выпив, говорю.

Она ненадолго замолчала, чтобы допить пиво из горла, игнорируя условно чистый бокал.

Отставив пустую бутылку подальше, сказала:

– Я хочу рассказать тебе кое-что. Кое-что, что собиралась оставить при себе навсегда. Об этом никто не знает, но, возможно, потребуется помощь. Я думала, все в прошлом, но, видимо, снова придется пройти через это. Ты поможешь?

В последнем вопросе была вся Катя. Прежняя Катя, которая умела говорить так, словно каждое предложение было вопросом. Она не говорила так, когда была пьяна. Не говорила так, когда была расстроена.

Она говорила так только тогда, когда была готова к разговору. И я понял, что время пришло. То самое, когда она, наконец, скажет.

– Да, конечно, помогу.

– Я была беременна. И я сделала аборт, потому что меня изнасиловали…

…В эту историю совсем не трудно было поверить, потому что все типично. Частная вечеринка, много выпивки, странные знакомства и неожиданный отъезд с новым лучшим другом, с которым можно разделить весь мир.