Роман Ангелины. Фантастический роман о фантастической любви

Ангелина взяла его задрожавшей рукою и, с чётким осознанием непоправимой беды, вгляделась в эти строки:

«Ангелина, ты уже не ребёнок, завтра тебе исполняется семнадцать, поэтому всё должна понять. Я не могу, хоть и желаю этого больше жизни, оставаться с тобою рядом! Я уезжаю, может быть, на год, может быть, больше, я ничего не знаю! Но, что бы ни было, и где бы я ни был, я буду жив только тобою!

Дом я оформил на тебя, все деньги тоже.

Прости глупого и старого поэта! Будь счастлива!

P.

S. Искать меня не нужно, это бесполезно, но, поверь, жизни я себя не лишил».

Листок затрепетал в руке, а из глаз Ангелины покатились жемчужные горошинки и забарабанили по последнему сочинению поэта.

– Впервые в жизни меня так поздравили с днём рождения! – печально улыбнулась она, и внезапно до неё дошёл весь трагический смысл послания. – Всё, это конец, его больше нет! Я его никогда не увижу!

И скорбь, горе траурными тенями легли на лицо девушки.

И оно, и так прекрасное, стало ещё красивее, ещё прелестнее!

Силы покинули Ангелину, и она рухнула на диван.

Она уснула, или просто душа её умчала вслед любимому, хотя следов-то он и не оставил!

VIII

Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошла Ванда.

Долго она смотрела на лежащую неподвижно обнажённую Ангелину, то ли изучая её безукоризненное тело, то ли любуясь им.

– Да, хороша! Будь я мужчиной, я бы не устояла перед нею, нет, архангел крест в меня вгони!

Ванда заметила исписанный листок и, взяв его, быстро пробежала глазами:

– Что ж, не поэтично, но делово.

Так и нужно, нечего чувства размусоливать. Эх, Роман, – вздохнула она шумно, – дурак ты! От такой красоты уйти! Да миллионы мужиков отдали бы жизни за одну ночку с нею! Где там Клеопатре, она была страшилищем по сравнению с этой девчонкой!

Ванда опять долгим взглядом посмотрела на Ангелину, и восхищение в её глазах вдруг сменила злость:

– Да за что ж всё ей?! Чем я хуже? Почему он на меня всегда смотрел только как на подругу, только как на колдунью?! Чем моё тело хуже этого? – и Ванда, неожиданно даже для самой себя, принялась судорожно срывать с себя одежду, а потом бросила взор в зеркало: – Ну, это ли не идеал?

В зеркальной глади отразились красивые, почти безукоризненные формы.