Роман Ангелины. Фантастический роман о фантастической любви

Из твоих рук счастливец должен сделать последний глоток, прежде чем предстать перед Шамашем!

Ангелина, живо осознав суть слов Бироса, вздрогнула:

– Я должна его убить?!

– Ты дашь ему эликсир забвения, а потом мы вырвем сердце жертвы, и напоим кровью Шамаша!

Внутри девушки всё онемело, когда она представило жуткую картину жертвоприношения: вот бронзовый нож вонзается в мягкую плоть, и корявая, грязная рука Бироса вырывает из окровавленного тела сердце, ещё сокращающееся, живое!..

– Нет, я не хочу это делать! Я не смогу!!

– Что?! Да кто тебя спрашивает, рабыня! – и Бирос резанул чёрные очи девушки глазами своими, выцветшими, но жёсткими.

Ангелина попятилась под этим взглядом, словно он был материален:

– Нет, нет!

– Что ж, тогда ты ляжешь рядом с жертвой, и я сам волью в тебя последний глоток! Подумай до утра, рабыня!

Бессонна ночь, как день беззвёзден, и коротка, как путь на эшафот.

Несколько раз Ангелина доставала заветный пузырёк с волшебными горошинками, но проглотить белый шарик так и не смогла.

– Если я это сделаю, то потеряю последний шанс найти любимого, ведь он где-то здесь, моё сердце улавливает биения сердца его! Но, оставшись, мне нужно будет убить человека! Убить!! Всё, что говорит Бирос, конечно же, ложь, и то не эликсир какой-то, а обычный яд… А вдруг, там, правда, не отрава?! Зачем же умертвлять жертву, если потом нужно вырвать живое сердце?!

И вновь Ангелина ясно представила жуткую картину жертвоприношения:

– Боже, да что же это такое! Ну почему тут такие дикие законы?! – и горькая безнадёжность светлыми солёными потоками хлынула из огромных чёрных глаз.

Но так не бывает, чтобы безысходность овладевала человеком всевластно. Она лишь доходит до своего пика, а потом рушится оттуда под толчками озарений здравого смысла. Так случилось и с нашей героиней. Слёзы испарились на смуглых горячих щеках, оставив грязные полоски – и в те века прекрасный пол не хотел полагаться на природную красоту и украшал себя, как мог, только вот, несмываемую тушь шумеры придумать не смогли.

– Что ж, пусть будет так, как задумал этот мерзкий жрец! Не я, так другая невольница выполнит эту работу. Но я попытаюсь хоть как-то подбодрить несчастного – может быть, он почувствует это, и ему будет не так страшно покидать наш мир. Тем более, я совсем ничего о нём не знаю.