На крыльях ветра

И, кажется, очень напоминал доктора Ватсона в момент его нелепой слежки за преступником. Зато узнать меня в этом прикиде сделалось сложнее.

Забежав в подъезд чужого дома, я дождался, когда к остановке подойдет троллейбус, потом неожиданно вскочил в него. Посмотрел по сторонам – ничего подозрительного. Кроме меня, в салон больше никто не вошел. Автомобили, как и положено им, обгоняли нас тесным потоком. Может быть, мне действительно нужно лечиться?

Сойдя на нужной остановке, я прошел пару кварталов и выбрался к парку.

В городе имелось два парка: новый – так называемый, действующий – и этот, старый. Администрация города его уже не поддерживала, финансирование прекратилось, и большая часть ограды, ранее опоясывающей территорию, за долгие годы демократии просто развалилась на куски. Что давало некоторое удобство владельцам собак: можно было войти в парк в любом месте.

Тем не менее, сосны, составляющие здесь большую часть деревьев, высились, как великаны. Их можно было назвать корабельными, если бы в наше время кто-нибудь занимался деревянным кораблестроением.

Внизу густо разросся подлесок. Это одна из особенностей закрытых парков. Между кустами вились бесчисленные тропинки. Они пересекали территорию совершенно в разных направлениях. Если парк считался старым, это не значило, что он был заброшен. «Старый» в этом случае – понятие скорее финансово-политическое, чем общественное.

Одна из наполовину поросших травой дорожек привела меня к зданию бывшего кукольного театра.

Помнится, еще в детском садике мы приходили сюда с мамой. Шли последние спектакли сезона. Оказывается, нужно всего полтора десятка лет, чтобы здание разрушилось. Сейчас у него была провалена крыша, окна зияли пустыми глазницами; не осталось и дверей. Похоже, молодежь превратило его в отхожее место.

Может быть, в другой раз я остановился бы и поразмышлял над увиденным, но время поджимало. «Оно всегда будет торопить нас, пока не превратит в развалины». Хорошо сказано! Жаль, не помню, из какого это произведения.

Танцплощадка располагалась подальше – чтобы найти ее, нужно было снова углубиться в кустарник. Она представляла собой огороженный участок земли, когда-то замощенный выровненными булыжниками. На них наши папы и мамы танцевали твист и летку-енку. Ныне большую часть покрытия растащили по дачам, а землю завалили мусором. На одной стороне площадки высилась эстрада, доски которой прогнили насквозь… Молодежь посуетилась и здесь.