На крыльях ветра

Сейчас мы были товарищами, идущими в одном направлении; соратниками, одолевающими в поединке общего врага… Звучит очень напыщенно, но мои тогдашние ощущения можно было описать только так. Это был экстаз взаимопонимания!

На земле действительно поднялся ураган. Задуло так, что я едва держался на ногах. Деревьям пришлось несладко. Тут и там слышался треск ломающихся веток. Пыль, приносимая ветром, затмила свет и начала проникать в глаза и уши. Пришлось прикрывать лицо руками. Мимо проносились пластиковые бутылки и коробки из-под сока, алюминиевые банки катились десятками: видно, в кустах их собралось огромное количество.

Щепа и гнилушки эстрады просто подхватило и унесло прочь. Начался раскачиваться даже ее железный остов. Казалось, еще немного – и рухнет забор, из прутьев которого доносился отчаянный свист. Представляю, каково было в эту минуту птицам, гнездившимся по соседству!

Буря широким фронтом проносилась над парком. Даже меня, уже кое-что видевшего прежде, зрелище потрясло.

Но я смотрел на реакцию Ирвинда и не мог понять, что думает он. Его лицо, обдуваемое непрерывным потоком песчинок и мусора, казалось спокойным! И это, пожалуй, поразило меня более всего. Я сам не ожидал от себя такой прыти. Конечно, она и далась мне только через сверхусилие: внутри все было напряжено, даже зудело до дрожи, а он взирал бесстрастно и как будто равнодушно.

Его волосы развевались, точно мочалка, а на носу появились черные очки. Он наклонился вперед, чтобы противостоять потоку, и все так же опирался на свою палку.

Не знаю, было ли ему тяжело удержаться на ногах, но я очень постарался, чтобы именно так получилось.

Самое странное произошло потом. Не изменив положение тела, он поднял свободную руку и направил ее открытой ладонью в мою сторону. Тотчас на пространстве земли, разделяющем нас, возникли воздушные завихрения, напоминающие маленькие смерчи. Они появлялись и исчезали без всякой системы, но с каждым разом все ближе и ближе ко мне. И, похоже, послужили для ветра неожиданной преградой: тот застонал, преодолевая их.

Теперь клочки вырванной травы не уносились прочь, а взмывали вверх и снова падали на землю, удерживаемые неведомым противодействием.

А потом мне в грудь последовал такой удар, что я не удержался и покатился назад, нелепо разбросав руки и ноги. Это был не толчок, наносимый плечом – даже с разбега. Не боковой в корпус, от которого заходит дыхание, и потом кашляешь полвечера.