Медведь

Его он мог пить много, почти не пьянея. Лишь голова становилась тяжелой и тупой, но это позволяло ни о чем не думать, а просто сидеть с зашторенными окнами и смотреть на их с Галей свадебные фотографии. Боль будто затихала немного, растворяясь в пиве. Но когда закачивался его запас, приходилось спускаться в ближайший ларек: трезветь было равносильно маленькой смерти.

Собственно, она все-таки произошла. Он почувствовал, что какая-то часть его сущности изогнулась, словно от удара, полученного в живот, потом упала на землю и забилась в конвульсиях.

Это было тем более странно ощущать, что в последние дни так называемое второе «я» проявлялось все чаще, ввергая Виктора в недоумение и даже пугая его. Ему думалось, что это проявление нервного срыва или маленького психического расстройства.

– Тебе нужно перестать бухать, Витек, – посоветовал ему однажды Руднев. Он приходил почти каждый день и удивленно качал головой, глядя, как растет гора пустой посуды в углу комнаты.

Виктор и сам понимал, что это путь в никуда. Но ему нужно было свыкнуться с мыслью, что теперь он один, а Галя далеко и ему недоступна.

Впрочем, как-то он попытался выбраться из дома – опять с помощью друга – и увидеть ее хотя бы издалека. А если повезет – и поговорить. Не получилось. Она не захотела с ним встречаться, сев в машину и уехав со своим новым мужчиной.

И тогда в голове Виктора созрело решение – бежать из этого города. Все равно куда. Чем дальше – тем лучше.

Поселиться одному в темном лесу, полным диких зверей, в котором не ступала нога человека, построить шалаш и провести в нем остаток дней – недолгих, как он рассчитывал.

Передать все дела Рудневу, отдать ему ключи от квартиры – если Галине вздумается туда вернуться – на это потребовалось всего несколько дней. Отец Виктора к тому времени уже умер, а мать только грустно смотрела на него, понимая, что он принял непростое для себя решение и отступать не станет. Она только попросила:

– Береги себя, ладно? И пиши.

Мы с Леной будем переживать за тебя.

Сестре тоже не очень повезло с мужем Геннадием. Не успели расписаться – его посадили на два года за воровство: пытался что-то вынести из завода. Тот уже не работал: появились новые хозяева, которым не захотелось вкладывать в производство деньги. Проще оказалось продать оборудование на металлолом, а промышленные корпуса сдать в аренду под склады или заморозить.