Медведь

Его мальчишеская уверенность в знании жизни разрушилась до основания, но на освободившемся месте пока не был заложен даже фундамент будущей постройки.

Впервые фотографию Галины извлек из глубины своего чемодана только через пять лет. Теперь он жил в тайге и летом – работал по договору с одной из старательских артелей. Что называется, свободным художником. С точки зрения закона это было не совсем правомерно, но в любом законе при желании можно было найти удобные местному руководству лазейки. Множество людей потянулись в лес, спасаясь от повальной безработицы.

Тайга понемногу открывала ему свои тайны, он начинал чувствовать ее, иногда даже казалось – сливаться в единое целое. И не боялся, просыпаясь утром в продымленной палатке под стук дождя по брезентовой крыше или далекий волчий вой. Научился стрелять из ружья, тяжелым топором орудовал, как домохозяйка – кухонным ножиком. А лотком для промывки грунта и вовсе играл, будто пушинкой: то ли окреп физически, то ли просто приноровился со временем.

Однажды после такой летней «вахты», сдав золото и получив деньги, вернулся к себе в комнату с бутылкой импортного виски.

Откуда она взялась в торговой лавке – одному Богу известно, но стоила недешево и вкусом напомнила Виктору плохо очищенный самогон. Впрочем, он особо не расстроился: здесь, в тайге, у человека появляется привычка пить все, что горит, и главное – не переживать о пропитом.

Когда в голове зашумело, вдруг вспомнил, как однажды они с Андреем Рудневым тоже заказывали в ресторане виски, но пили его со льдом.

Тогда оно казалось приятнее, чем сейчас. Может быть, молодость добавляет напитку свой привкус?

Виктор усмехнулся. В последнее время его явно потянуло на философию. Это признак старения, похоже. В тот день с Рудневым они праздновали подписание удачного договора, и к ним подсели две девицы. Намерения читались на их лицах очень явно, но Виктор и помыслить не мог о таком приключении. У него была Галя. Руднев со вздохом дал девочкам отбой и пошутил по этому поводу: «Ты от меня всех баб скоро отгонишь!»

Тут Виктор и вспомнил о фотографии.

Он поставил ее прямо на стол, прислонив к бутылке, и принялся рассматривать, иногда приближая к глазам, иногда отодвигаясь вместе со стулом. Галина в белом платье, перчатках до локтей и замысловатой фате стояла, облокотившись на его руку. Она выглядела изумительно – даже сейчас, по прошествии стольких лет, Виктор ощутил какой-то магнетизм. Бледная кожа очень гармонировала со свадебным платьем.