Начальник Америки

Местной дичи разведка раздобыла немного. На долю офицеров и капитанов пришлась пара куропаток и какая-то зелень, похожая на кинзу.

– Вот увидите, Алексис, они побояться, – сказал Шарль, выковыривая зубочисткой остатки птицы.

– Страх – дело не постоянное. К нему привыкаешь.

– К петле привыкнуть сложно.

– Верно. Какие у британцев пушки?

– Полевые шестифунтовые.

Тропинин подошел к оконному проему и осмотрел толщину стены.

– И какую стену пробьет ядро такой пушки?

– Смотря с какого расстояния.

Но если они будут бить с той стороны ручья, то шести кирпичей должно хватить.

– А здесь четыре. Нужно добавить ещё, – подумал Тропинин вслух.

– Британцы брали крепости, высеченные из скал, имейте это в виду, Алексис.

– Они брали их, потому что там скрывались огромные богатства. Для чего будут брать нашу?

Кирпичей у них, однако, не было.

– Раш, отправляйтесь в деревню, – распорядился Тропинин прямо через окно. – Передайте, что я буду платить по шиллингу за каждую сотню плетёных корзин.

Дно в них делать не нужно.

Несмотря на ранее время он достал бутылку виски и добавил в кружку с кофе. Вопросительно взглянул на француза, тот кивнул.

– У меня в документах ещё значится селитряная фабрика в Баракпоре, сказал Тропинин, перебирая документы.

– Это в трёх милях ниже по течению. Приходилось бывать там.

– Покажете?

– Давайте прогуляемся. Только прихватите с собой десяток ваших хм. мушкетеров. Здесь могут водиться тигры. И душители. Вы знаете про душителей?

– Последователи культа Кали?

– Именно.

Тут рядом несколько храмов в её честь, да и Калькутта так названа не спроста. А та публика, что сбежала из ваших развалин при нашем появлении, показалась мне подозрительной.

Дорога (это была именно дорога) заняла не больше часа. На месте селитряной фабрики они обнаружили такие же жалкие развалины, как и в Банкибазаре. Уцелело лишь несколько сараев. Рядом с ними из земли торчал длинный столб.

– Зачем он здесь? – удивился Тропинин.

 – Флагшток следовало бы ставить у главной конторы.

– Это мачта, – сказал Шарль. – До ваших владений она не имеет касательства.

– Мачта? – удивился Тропинин. – В смысле корабельная?

– Да. Это своего рода символ расплаты за бомбардировку нашего Форт д'Орлеан в Шандернагоре в пятьдесят шестом году. Мачту сняли с британского корабля «Кент» о шестидесяти четырёх орудиях. Он был флагманом эскадры. Во время боя наши смогли хорошенько его потрепать.