Сибирский фронтир

В городах и острожках воцарились чиновники, квартировались армейские части, но население обширных степей и лесов оставалось предоставлено самому себе. Очарованный странник Лескова спустя много лет ещё застал за Волгой фронтир.

Анклавы вроде селения Емонтая существовали и на правом берегу Волги. На юге блюли волю казаки, на севере хранили самобытность поморы, люди бежали и на границу с Европой, ставя в украинских степях и белорусских лесах вольные городки. И если все эти куски отхватывать от карты империи один за другим, то самодержавию мало что остаётся.

Почти вся Россия представляла собой Великий Фронтир и только в центре, вокруг старой столицы, сбились губернии рабства, перекованные из независимых некогда княжеств.

Беда в том, что значительная часть населения страны проживала именно там, прибитая к дворянским и дворцовым имениям гвоздями крепостничества. Его надолго выключили из исторической игры. Я же готовился сыграть собственную партию, собираясь примкнуть к свободному меньшинству.

Мой путь лежал в пограничье.

***

Брагин встретил меня хмуро. Только я собрался похвастаться обретённым вольным статусом, как он проворчал:

– Человек приходил, тебя спрашивал. Говорю ему, нету, дескать, а он, мол, ничего, подожду.

– И что не дождался?

– Как бы не так. Вон на печи второй день лежит. Устроился как у себя дома. Говорит: «Отец, не спорь. Мне нужно дождаться Ивана». Что за напасть? Какой я ему отец? Говорю, иди, мил человек, к себе домой бога ради и там дожидайся, передам, мол, как явится.

А он ни в какую. Поселился, будто так и надо. Правда каждый день полтинник на прокорм Федоре выкладывает.

– Говорю же тебе, отец, не спорь, – раздался с печи голос Копыта. – Некуда мне идти. Далече дом—то мой.

– Ты уж забери его отсюда, – зачастил Брагин, склоняясь к уху. – Не буйствует, но на Федору эдак смотрит нехорошо. Змей, одно слово.

Мне давно стало ясно, отчего Брагин в разорение впал. Столь бесхребетным людям в купцах делать нечего. Вот и Копыто ему играючи на шею уселся, а в коммерции такого рохлю любой облапошит.

Купец был из тех, кого проведёшь на мякине, и лишь однажды ему счастье в жизни улыбнулась – когда Федору свою повстречал. Видно на это всю удачу он и растратил.

Копыто соскочил с печи и молча принялся натягивать штаны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.