Библия смерти

В о-осно-овн-о-о-ом я видел рядо-ом с печатью группы о-обо-о-ор-о-отней, вампиро-ов, демо-оно-о-ов и левиафано-ов (те еще выро-о-одки). О-одно-ого-о мне даже удал-о-о-ось о-обезглавить, правда о-он чуть было-о-о не о-отгрыз мне руку (показывая свои увечья).

Стефан. – Ужас! Как давно это было?

Сэмюель. – По-олт-о-о-ора месяца назад.

Стефан (подумав о себе на его месте). – Не слабо тебе пришлось.

Сэмюель. – Я начал рисо-овать карту, к-о-о-гда по-о-онял, что-о петляю по-о о-о-одно-ому и то-ому же месту и по-о-омечал все из-о-ображения шестик-о-онечно-о-й звезды.

Стефан. – Нас мало! Если меня ты все-таки нашел…

Сэмюель (не дав ему закончить говорить). – Это-о случайная встреча. Я выслеживал о-огненную птицу, ко-о-огда наткнулся на тв-о-ой шум.

Стефан. – Ты знаешь, твое поведение меня уже слегка пугает, а речь и подавно.

Сэмюель (скрипя зубами). – По-оживи здесь с мо-о-е. Для меня эти три месяца про-ошли сло-о-овн-о-о вечно-ость. Ты не знаешь счета времени, о-оно-о сло-о-вно-о-о о-останавливается.

Я не мо-огу спать уже где-то-о пять недель. Руки др-о-ожат о-от каждо-о-ого-о малейшего-о шо-о-ор-ооха. Мысли начинают звереть, и я кр-о-омсаю все на сво-оем пути без разбо-о-ора. По-ото-о-ому что-о мне страшно-о!

Стефан. – Я понимаю тебя, больше, чем кто-либо. Поверь мне.

Сэмюель (шепотом крича). – Да ничего-о ты не по-о-онимаешь! Мне на днях пришло-о-ось убить ребенка – дево-очку. Ей на вид было-о не бо-о-ольше шести. О-она пыталась меня с-о-ожрать. Во-оот и где здесь справедливо-ость!

Стефан (уставив на него свой пристальный взгляд).

 – Ты и сам прекрасно понимаешь, за что мы все здесь очутились!? Не так ли!?

Сэмюель (не желая рассказывать ничего лишнего). – Даже если и так, разве именн-о-о это-о до-о-лжн-о было-о с нами про-о-оиз-о-о-ойти по-осле смерти?

Стефан. – А ты хорошо помнишь последние годы своей жизни?

Эти слова, как гипноз подействовали на Дикенсона и его взгляд замер, провалившись во тьму своих воспоминаний.

Из воспоминания «Страшного суда» над Сэмюелем Дикенсоном.

Глаза совсем не хотелось открывать. От невыносимого запаха гнили страх стал приходить с большей силой. Каждое движение было скованным, раздражаясь свежими приливами боли. Пересилив полосу глубочайшего испуга, Сэмюель (в дальнейшем Сэм),с осторожностью приоткрыл глаза. Помещение, в котором его держали непонятные на то время нечисти, напоминало ему старый заброшенный дом, вблизи от дедушкиной фермы.