Библия смерти

Так, по его словам, он строил собственный «календарь гнили». Был осужден на пожизненное заключение в специально сконструированной крепости. Тогда был его последний день, когда ему довелось своими глазами увидеть свет. Еду ему доставляли через узкое отверстие в двери (которая тем же первым днем была заложена камнем). Туалет находился внизу уличной стены (это была самая обыкновенная прорезь, которая углублялась до самого основания башни – 137 метров). Дата смерти является приблизительной. О его смерти узнали лишь по разлагающемуся запаху его тела.

Похоронен там же (его мертвые останки было решено не трогать, чтобы не будить демона отмщения).

При поступлении в ад, был с места «Страшного суда» назначен ответственным за гниение трупов. Ему было приятно заняться любимым делом, и он подошел к данному вопросу со всей строгостью своего закона. В дальнейшем внес вклад, пополнив страницы «Супродемуса» воссозданным с нуля «календарем гнили».

Сцена пятая: Смирительная рубашка

«Когда-нибудь наши потомки скажут,

что я породил ХХ век.

»

Джек Потрошитель. 1888г.

Серое весеннее утро. На расстояние десяти километров улегся густой туман. Газон был давно не стрижен и от изобилия влаги, сильно пахло росой. Майские жуки стремительно готовились ко сну, прячась от птиц за уже распустившуюся листву. Старый заброшенный особняк, у которого были очень большие сходства со школой восемнадцатого века (правда несло иной характер), пылился на небольшой возвышенности, окруженный лугами на сто миль. Вела к нему всего одна дорога, но гостей здесь не крепко ждали.

Единственное, что украшало мрачную постройку – высоченный кованный забор, на каждой, из толстого прута, пики которого красовалась рычащая пасть льва. Центральный проем был клеймен крупными инициалами.

Прутья были выкрашены, еще совсем недавно высохшей, черной краской, выделяя своей могучей стеной рапсово-желтый оттенок трех букв.

Заброшенные здания всегда производят гнетущее впечатление. Из темных окон, выглядывает тысяча горящих глаз, при первой возможности, сожравшие б любой кусочек мяса.

Заброшенных психиатрических лечебниц это касается вдвойне. Одно только впечатление о страданиях и муках, прожитых душ пациентов в этом «доме скорби», заставляет бегать мурашки даже у мертвых.

Зайдя за здание, невольно бросается в глаза деревянная избушка, исправно выполняющая роль крематория. Персонал больницы достигает свыше шестидесяти сотрудников, пугающих своей внешностью до мозга костей.